Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

— Один кулек — пенни! — кричал во все горло Лик. — Один кулек — пенни! Отходи прочь, кто без денег!

Спустя более чем полвека белые «теоретики джаза» (или «заплесневелые в своем невежестве личности») — они сами называли себя «пуристами» [7] Здесь: борец за чистоту музыкального искусства. — писали свои исторические исследования о рождении новоорлеанского стиля [8] Новоорлеанский стиль (New Orleans style) — первый исторически сложившийся к концу XIX века джазовый стиль. , основываясь на достаточно тенденциозных воспоминаниях таких джазменов, как Луи Армстронг, Джо «Кинг» Оливер [9] Joseph «Joe King» Oliver (1885–1938) — корнетист и руководитель джаз-оркестра, один из выдающихся представителей новоорлеанской школы традиционного джаза. и Джелли Ролл Мортон [10] Jelly Roll Morton (1885–1941) — джазовый пианист, композитор и руководитель джаз-оркестра; один из основоположников «новоорлеанского стиля» джазовой музыки. . Они сочли необходимым упомянуть и о легендарном Лике Холдене и его золотой трубе, хотя о его жизни практически ничего не знали. Поэтому они просто добросовестно пересказали то, что записал Армстронг в одной из своих многочисленных записных книжек: «Как получилось, что Холдена стали звать Лик? Это произошло потому, — пишет Луи, — что он припадал к трубе, как к куску льда». Но фактически Лик утратил свое прежнее имя Фортис много раньше, когда он кричал на Канал-стрит.

— Один кулек — пенни! Отходи прочь, кто без денег! [11] В ориг.: one penny — one lick (lick (англ.) — кусочек чего-либо, что можно облизать).

Сказать по правде. Лику нравилось работать у старика Стекеля, а что до мальчишек, то они дразнили его больше из зависти. Во-первых, Лик зарабатывал деньги, а во-вторых, он стал чем-то вроде местной знаменитости под кличкой «Лик, разносчик льда». Но самым лучшим было то, что, когда поток покупателей иссякал, Лик и Соня имели возможность ублажать себя до отвалу льдом с саспариллой, заглядывать через окна в ночные бары и слушать култаунских музыкантов, играющих блюзы, регтаймы и джаз так громко и азартно, что сердца мальчишек бились в такт музыке с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнут наружу.

Лик чувствовал себя в этой атмосфере как рыба в воде. Он не отрываясь смотрел на чернокожих, так славно отплясывавших кекуок [12] Cakewalk (англ.) — шествие с пирогом — быстрый танец-марш афроамериканского происхождения. (с такими же «воздушестью» и «гратиозой», как это делали белые в кварталах Джонс или Синклер); смотрел на белых туляк, которые, раздухарившись, швыряли двойную плату за выпивку; смотрел на проституток, которые приседали в танце так низко, словно хотели почесать задницы о доски пола. Соня умел здорово описать словами все то, что они видели. Лик был в восторге от того, как он это делает.

— Ударник — словно комар под дождем; он так возбужден, что весь дрожит, будто лежит голый на снегу. А у пианиста пальцы скользят по клавишам, как жуки-плавунцы на воде, когда ее поверхность морщится под ветром. Басист — это конь-тяжеловоз, который привык ступать медленно, а саксофон точь-в-точь хобот африканского слона; когда его хозяин трубит в него, то хочет, чтобы все звери его слышали.

— Ну а трубач? — нетерпеливо спрашивал Лик. — Скажи, как тебе показался трубач?

— Тебя интересует труба, дорогой Лик? Труба — это пиписька твоего папочки! Ты видел лицо трубача, когда он трубил? Вот так выглядел твой папочка, когда делал тебя вместе с твоей мамочкой.

Лик надулся, когда Соня вспомнил о его папочке. Потому, что Лик и понятия не имел о том, кто он такой.

Прячась на задворках култаунских ночных клубов, Лик и Соня слышали все, что могли предложить публике первые величайшие музыканты двадцатого века. И неудивительно, что это так горячило их кровь! Музыканты были не только местные, из Култауна, были там и известные руководители оркестров, которые начали свое триумфальное шествие через весь двадцатый век из Сторивилля, в Новом Орлеане, распространяя при этом то, что теоретики называли впоследствии «култаунским саундом». А среди трубачей самым великим и самым известным был Чарльз «Бадди» Болден [13] Charles «Buddy» Bolden (1877–1931) — знаменитый американский корнетист, руководитель одного из первых известных негритянских джазовых оркестров. По мнению профессора Шона Спенса (Sean Spence) из университета Шеффилда в Великобритании, то, что этот великий музыкант страдал шизофренией и не мог разбираться в нотной записи, способствовало тому, что он мог только импровизировать, что и было основным отличием его игры. Если бы не болезнь, считает профессор Спенс, Болден продолжал бы играть регтаймы. Наибольшего успеха Болден достиг между 1900 и 1906 годами. Он был чрезвычайно популярен, однако записей его не сохранилось. С 1906 года психическое состояние музыканта стало резко ухудшаться, и в 1907 году он был помещен в психиатрическую лечебницу, где он и оставался 24 года до самой смерти. , с легкими, как у паровоза, и стальными губами: его корнет издавал звуки настолько сладостные, что благодаря им на танцевальной площадке любого клуба и на любой грязной и унылой улице воцарялась атмосфера всеобщей любви и братства. Лику довелось лишь один раз услышать, как играл Бадди Болден — бог знает, когда это было, но, судя по жизнеописанию великого музыканта, примерно в 1907 году (когда Болден вынужден был бежать из Нового Орлеана из-за осложнений на любовной почве), — в ту ночь Лик поклялся научиться играть на трубе. И в ту же ночь его настигла большая неприятность, однако она была самого легкого вида из трех возможных.