Кадзуо Исигуро - Безутешные

Последнее замечание, как мне показалось, было сделано вполне серьезно. Оставив нас в прихожей, РУДе скрылась за дверью, и до нас донесся ее голос:

– Инге, это Фиона. И какой-то ее приятель. Думаю, мы должны рассказать ей о том, что сегодня случилось.

– Фиона? – Инге произнесла это слегка шокированным тоном. С усилием она добавила: – Что ж, полагаю, нужно пригласить ее войти.

Услышав это, Фиона снова радостно мне улыбнулась. Затем в дверях появилась голова Труде, и мы прошли внутрь.

По размерам и очертаниям эта комната напоминала салон, в котором я побывал недавно, только была теснее заставлена, в обивке преобладал цветочный рисунок. Должно быть, окна выходили на другую сторону или небо немного прояснилось. Как бы то ни было, через большое окно проникали солнечные лучи, и, вступая в пятно света, я нисколько не сомневался, что женщины меня узнают и слегка вздрогнут. Фиона, очевидно, ожидала того же, поэтому она осторожно посторонилась, чтобы не ослабить впечатления. Однако ни Труде, ни Инге, казалось, ничего не заметили. Они скользнули по мне безразличным взором, и Труде довольно холодно пригласила нас сесть. Мы устроились рядом на узком диване. Фиона вначале растерялась, но затем, видимо, решила, что этот неожиданный оборот событий поведет к тем большему эффекту, когда истина выплывет наружу, и послала мне еще одну ликующую улыбку.

– Мне рассказывать или ты сама? – спросила Инге.

Труде, которая явно держалась в тени своей более молодой подруги, отозвалась:

– Нет уж, говори ты. Ты это заслужила. Но вот что, Фиона, – она обернулась к нам, – держи пока язык за зубами. Мы готовим сюрприз для сегодняшней встречи, мы имеем право. О, разве мы не говорили тебе о сегодняшней встрече? Ага, ну теперь ты знаешь. Приходи, если будет время. Но раз у тебя гостит приятель, – она кивнула в мою сторону, – то мы не обидимся, если ты не сможешь прийти. Давай, Инге, приступай: ты, право же, это заслужила.

– Да, Фиона, уверена, тебе будет интересно: день у нас выдался просто потрясающий. Как ты знаешь, мистер фон Браун пригласил нас сегодня в свою контору, чтобы обсудить с ним лично наши планы относительно родителей мистера Райдера. Ах, ты не знаешь? А я думала, все знают. Вечером мы доложим подробно об этой встрече; сейчас скажу только, что она прошла очень мило, хотя потребовалось ее немного сократить. Мистер фон Браун извинялся без конца, просто рассыпался в извинениях. Он просил прощения за то, что ему придется уехать пораньше, но когда мы узнали причину, то всё поняли. Видишь ли, речь шла о чрезвычайно важной поездке в зоопарк. Можешь смеяться, Фиона, дорогая, но это было не заурядное посещение зоопарка. Официальная группа, включающая, естественно, самого мистера фон Брауна, собиралась сопроводить туда мистера Бродского. Известно ли тебе, что мистер Бродский ни разу не был в зоопарке? Но вся штука в том, что и мисс Коллинз уговорили туда отправиться. Да, в зоопарк! Можешь себе представить? После всех этих лет! И мистер Бродский вполне это заслужил, тут же сказали мы обе. Да, мисс Коллинз собиралась там быть, ждать в условленном месте, пока не прибудет официальная группа, а потом переговорить с мистером Бродским. Представляешь себе? После стольких лет они намеревались встретиться и по-настоящему побеседовать! Мы сказали, что как нельзя лучше понимаем, почему нашу беседу с мистером фон Брауном придется сократить, но он был с нами так любезен и его явно мучила неловкость, вот он и предложил: «А почему бы вам, дамы, не отправиться с нами в зоопарк? Я, естественно, не предлагаю вам присоединиться к официальной группе, однако вы могли бы наблюдать со стороны». Мы сказали, что будем просто в восторге. И тогда он говорит: «Если вы согласитесь, то не только станете свидетельницами первой за многие годы встречи мистера Бродского с его женой, но… (тут он помедлил – правда, Труде?)… помедлил и бросил эдак небрежно: сможете видеть вблизи мистера Райдера, который дал любезное согласие войти в официальную группу. И если случится удобный момент (хотя гарантировать это я не могу), я дам вам знак и вас ему представлю». Мы не поверили своим ушам! Но, конечно, поразмыслив на обратном пути, сказали друг другу, что на самом деле ничего удивительного тут нет. В конце концов, за последние несколько лет мы немало продвинулись: вспомнить только флажки для гастролеров из Пекина, а сандвичи для ланча с Анри Леду – мы тогда просто из кожи вылезли…

– Пекинский балет – вот что было переломной точкой, – ввернула Труде.