Джудит Леннокс - Зимний дом

Снова примкнув к компании Тео Харкурта, он стал завсегдатаем клубов, коктейлей и званых обедов. В свое время Фрэнсис избегал Тео, поэтому теперь он проходил испытательный срок. Однажды ночью Фрэнсис затащил приятелей в чей-то роскошный сад, подбил их танцевать в фонтане, после чего ввалился в дом. Он промок, замерз и был вдрызг пьян. Вдруг какой-то женский голос негромко произнес:

— Ты простудишься насмерть.

Фрэнсис вгляделся в темноту. Единственным источником света в комнате был огонек сигареты, вставленной в мундштук.

Женщина добавила:

— Держу пари, ты даже не знаешь, где находишься. Я имею в виду, не знаешь, чей это дом.

— Понятия не имею, — весело ответил Фрэнсис.

— Так вот, он мой. Мы находимся в Суррее, и это мой дом.

Она подошла ближе. Фрэнсис протер глаза и увидел длинное овальное лицо, раскосые глаза, прямой тонкий нос и маленький алый рот. Лицо было запоминающееся: тонкое, красивое и хищное.

— Меня зовут Ивлин Лейк, — сказала женщина. — Мы уже встречались с тобой, Фрэнсис. Едва ли ты запомнил меня — тогда ты тоже был в стельку пьян.

— Прошу прощения.

— Это неважно. — Ивлин склонила голову набок и критически осмотрела его. — Ну и вид. Тебе нужно поскорее снять эти мокрые тряпки.

Сначала он не понял, о чем речь. Но затем Ивлин сказала:

— Поторопись, Фрэнсис. Скоро здесь будут все остальные.

Тут он опомнился и вслед за хозяйкой пошел наверх.

Он овладел ею в золотисто-бирюзовой спальне. Точнее, она овладела им. Говорила, чего хочет, и он делал это. На мгновение Фрэнсис снова почувствовал себя семнадцатилетним, до того погруженным в пучину любви, что нет сил держать себя в руках.

— Нет, не так, — недовольно сказала она, когда Фрэнсис сплоховал. — Слишком вяло. Не разочаровывай меня. Напряги воображение.

Он напряг не только свое, но и ее воображение, которое было причудливым, непривычным и граничило с сухой, нетерпеливой скукой. Когда уже под утро Ивлин повернулась, раскурила две сигареты и одну из них передала ему, Фрэнсис спросил:

— Я разочаровал тебя?

Она затянулась.

— Не слишком. — А потом сказала: — Ты позволяешь нам использовать тебя, верно, Фрэнсис?

Он смерил ее взглядом. Ивлин сидела в постели, отбросив шелковые простыни, тень ее грудей падала на живот и ляжки.

— Пожалуй.

— И сам используешь нас. Ради чего, Фрэнсис?

Он ответил честно:

— Тео знает нужных людей. Я надеюсь, что он представит меня кое-кому из них.

— Что, дорогой, сидишь без гроша?

И тут Гиффорда осенило. Эта женщина наверняка была богата. Очень богата. И без обручального кольца на левой руке.

— Без единого, — ответил он.

— Вопрос в том, — сказала Ивлин, — остались ли у тебя силы. Тео требует за свои деньги множества развлечений.

Фрэнсис заметил, что она улыбается. Наверняка посмеивается над ним. Он подумал о Робин, ощутил острое чувство вины, встал, оделся и дал себе слово всеми силами избегать Ивлин Лейк.

Однако они встретились всего несколько недель спустя. Фрэнсис повел Робин в маленький ночной клуб в Сохо; уже под утро во время танца на его плечо легла чья-то рука и женский голос сказал:

— Как и следовало ожидать, скука смертная. Кое-кто решил сбежать домой к Тео. Ты нам нужен, Фрэнсис.

Он тут же узнал этот голос. По его спине побежали мурашки: до сих пор Фрэнсис считал, что такое бывает только в дешевых романах. Он позаимствовал у друга «эм-джи» и сел за руль. Робин сидела рядом с ним, а Ивлин — на заднем сиденье. Ее присутствие казалось Гиффорду невыносимым. Когда Ивлин скучающим голосом сказала: «Поскорее, Фрэнсис, что ты плетешься как черепаха», — он нажал на педаль газа и помчался по темным лондонским улицам, срезая углы, стрелой пролетая узкие переулки и едва успевая разминуться со встречными автомобилями.

Дом Тео Харкурта в Ричмонде был полон народу, но слуг там не было. В гостиной играл граммофон; ее застекленная створчатая дверь была открыта, и гости танцевали в огороженном саду. На кухне обосновались молодые люди, совершившие налет на кладовку и холодильник; все свободные поверхности были уставлены пустыми бутылками и грязными тарелками. Робин начала искать чистые чашки и блюдца. Люди входили и выходили, споря между собой.

— Да… Но если бы кто-нибудь угрожал твоей… Гм… Сестре…

— Не смеши меня, Лео…

— Это не смешно. Если бы какой-нибудь ублюдок с пистолетом угрожал твоей… сестре и хотел…

— Моя сестра сказала бы, чтобы я убирался и не портил ей удовольствие. У нее физиономия как задница у автобуса.