Станислав Бах - Гонки на черепахах

– Да я тебя до конца жизни без прав оставлю!

– Я действовал по правилам, – спокойно произнес дальнобойщик. – Увидев проблесковые маячки, прижался вправо, но забуксовал и был вынужден остановиться. Запись сделана, осталось вам представиться.

Инспектор заглянул в кабину и увидел направленный на него объектив видеорегистратора. Водитель с удовольствием наблюдал за мимикой блюстителя порядка. Затем тот спрыгнул вниз и со злостью пнул колесо грузовика.

Шуруп свернул на грунтовку. Погони не было.

Через полчаса навигатор показал, что он на цели, но ни Дефендера, ни Гида видно не было. Приглядевшись, Шуруп заметил свежий пролом в лесной растительности, вышел из машины и вскоре обнаружил стоящий в зарослях Дефендер. Гид и Женя укладывали вещи.

– Ты что, на лебедке сюда забрался? – спросил Шуруп.

– Да нет, он еще шевелится, – ответил Гид, – только не тянет, и стартер умер.

Шуруп на пару минут нырнул под машину.

– Со втягивающего реле клемма свалилась, – объявил он. – А ты с какого этажа на нем прыгал?

– Что, так заметно?

– Заметно, не то слово.

– Ладно, пора выбираться отсюда, – сказал Гид.

– Хорошо, только давай его развернем вместе, – предложил Шуруп.

Дефендер несколько раз заглох, но стартер теперь работал, и Гид развернулся без посторонней помощи. Взяв вещи, он направился к стоящему на дороге Доджу.

Сделав пару шагов, Гид опустил мокрую сумку на землю, вернулся и на долю секунды прижал ладонь к алюминиевому капоту Дефа.

– Спасибо тебе. И прости, – прошептал он, словно это была не машина, а собака, спасшая хозяина ценой собственной жизни.

Продолжающий работать дизель запнулся, и Дефендер вздрогнул всем кузовом, словно что-то почувствовал.

Гид открыл дверь, поднес руку к тумблеру, и его взгляд упал на забытое в спешке ружье. К горлу подступил комок.

– Да что я, в самом деле…

Раздался громкий и отчетливый щелчок. Мотор рыкнул и через долю секунды стих. Женя обернулась, собираясь что-то сказать, но, посмотрев Гиду в глаза, промолчала.

Они сели в пикап, доехали до начала Авдеевского болота и спустили с прицепа Чебуратор. Гид закрепил в держателе навигатор, и они с Женей уехали. Вездеход не спеша катил, покачиваясь на усыпанных клюквой кочках.

Нужно было срочно сушить вещи. Гид остановился в лесу на краю болота на первой же встретившейся стоянке.

Уже ночью приехал Шуруп, привез сухие спальники, одежду, продукты.

– Как Деф? – спросил Гид.

– Отвез во Всеволожск на станцию.

– Почему не к Горностаю?

– Он сказал, что к нему опасно.

Шуруп уехал.

Женя сидела возле костра и смотрела на огонь.

– Как ты? – Гид сел рядом и обнял ее за плечи.

– Ты мне синяков понаставил.

– Я не хотел.

– Я надеюсь.

– Непростой день, да? – спросил Гид.

– Знаешь, вот так живешь себе спокойно и думаешь, что ничего с тобой не произойдет, что завтра будет еще одно вчера, а потом раз, и от вчера ничего не остается. А про завтра вообще не думаешь, потому что не знаешь, чем кончится сегодня.

– Ты жалеешь, что…

– Ты же знаешь, что нет.

Утром Гида разбудил телефон. Увидев, что это Шуруп, он нажал кнопку приема.

– Да.

– Гид, я прокололся! У меня в машине был маячок! Уезжай оттуда! – кричал Шуруп.

– Понял, – ответил Гид и нажал кнопку отбоя.

– Что, опять погоня? – спросила Женя сонным голосом.

– Боюсь, что да.

Он быстро оделся и выбрался из палатки. Никого видно не было.

Вскоре вездеход уже ехал по прогибающемуся ковру болота, лавируя между одинокими чахлыми деревцами. Большие мягкие колеса глубоко прогибались, обнимая изредка встречающиеся упавшие стволы, и не донимали пассажиров лишней тряской.

Начали встречаться участки открытой воды, на которых одно или несколько колес начинали плыть, поднимая фонтаны брызг, которые нет-нет да и долетали до них. Гид краем глаза посмотрел на Женю, вытирающую лицо рукавом.

Он был готов снизить скорость, но Женя, перехватив его взгляд, слегка вздохнула и махнула рукой. Вода – не самое страшное. Просто она устала. Эти бесконечные буераки, это тягучее качающееся болото, эти трясучие джипы, а теперь эта тарахтящая газонокосилка, лишенная даже намека на комфорт, все это – его мир, но никак не ее. И он должен ценить, что она безропотно, стиснув зубы, тут с ним, словно жена декабриста, да она, вообще, уже вторые сутки не видела себя в зеркале! Мысли о зеркале Женя поспешила отогнать, чтобы не разреветься.