Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Конвоиры разожгли костер и набросали туда столько дров, что его пламя поднялось выше карниза дома и ярко осветило стены построек вокруг двора. Свет от костра поглощал свет звезд, искры поднимались столбом и затем исчезали в темноте — это зрелище навело Инмана на мысль, что звезды собрались все вместе и решили бежать, чтобы лить свет на какой-нибудь другой, более радушный мир. Вдалеке, на склоне холма, фонарь собаки-привидения сиял оранжевым светом, словно тыква, и быстро двигался среди деревьев. Инман повернулся и посмотрел на костер. Темные фигуры ходили взад-вперед перед огнем, и спустя какое-то время один из конвоиров, вытащив скрипку, принялся дергать струны, проверяя, настроен ли инструмент. Удовлетворенный, он ударил смычком по струнам и воспроизвел простую мелодию, которая стала повторяться, словно ходила по кругу. Она звучала раз за разом в одних и тех же вариациях, и казалось, одинаково подходила для того, чтобы под нее танцевать или — если она повторялась достаточно долго — ввести человека в транс. Конвоиры, чьи силуэты вырисовывались на фоне огня, отрывали куски мяса и поглощали содержимое разных кувшинов и емкостей для вина. Затем принялись танцевать вокруг костра. Иногда их можно было видеть в паре с Лайлой или с ее сестрами. Они тесно прижимались к женщинам, выдавая своими движениями и позами свое возбуждение.

— Нет большой разницы между этим местом и каким-нибудь чертовым борделем, — сказал Визи. — Только они не назначают цену за свои услуги.

Те мужчины, которым не удалось сразу же заполучить Лайлу или ее сестер, танцевали в одиночку. Они кружились, резко выбрасывая в стороны руки и ноги и наклоняясь, или отбивали чечетку, высоко поднимая колени, уставившись то вниз, на свои ноги, то вверх, в небо. Захваченные музыкой, они то и дело пронзительно вскрикивали, как будто от боли, получив ранение.

Они танцевали до тех пор, пока не устали, и вынуждены были остановиться, тяжело переводя дух. Тогда Джуниор, по-видимому сильно напившийся, решил организовать венчание между Инманом и Лайлой.

— Я пришел домой, а этот высокий только что собирался снюхаться с Лайлой, — заявил он. — Мы должны поженить их.

— У тебя нет священника, — заметил капитан отряда.

— Вот этот обритый коротышка — священник, — сказал Джуниор, посмотрев на Визи.

— Черт, он не очень-то похож на священника, — выразил сомнение капитан.

— Ты будешь свидетелем? — спросил у него Джуниор.

— Если это приблизит наше отправление, — сказал тот.

Они оттащили Инмана и Визи от коптильни, развязали и повели под дулом ружья к костру. Три девушки стояли в ожидании, два темноволосых мальчика вместе с ними. Конвоиры стояли в стороне, наблюдая; их тени, огромные и пугливые, качались на стене дома.

— Встань сюда, — приказал Джуниор.

Инман сделал шаг к Лайле, но затем мысль, которая все крутилась у него в голове, наконец обрела четкую форму. Он сказал:

— Но она уже замужем.

— По закону да. Но не по моему разумению и не перед Господом, — заявил Джуниор. — Подойди к ней.

Инман вынужден был подойти к Лайле и встать рядом.

— Ох, парень, — сказала она.

Ее волосы были заново заплетены, и коса вложена в некое подобие сетки для волос. Щеки были намазаны румянами, но на левой щеке все еще был заметен след от удара Джуниора. Она держала перед животом букет из стеблей золотарника и вернонии, сорванных у изгороди, огораживающей кукурузное поле, и, выставив ногу вперед, чертила пальцами ноги маленький полукруг на земле. Джуниор и Визи стояли сбоку; ружье упиралось Визи в спину.

— Я буду говорить то, что надлежит сказать, а ты просто говори «ага», — бросил Джуниор, обращаясь к Визи.

Джуниор распустил завязки у подбородка, снял шляпу и положил ее на землю у своих ног. На его голове росли редкие жесткие волосы, а макушка была почти лысой; такой поросли больше подошло бы расти на мужском заду. Джуниор принял официальную позу и, держа ружье в обеих руках, запел грубым голосом свадебное песнопение. Мрачное по тону, оно лишь отдаленно напоминало песню, скорее, было похоже на джигу — настолько его мелодия резала слух. Основной темой, насколько Инман мог разобрать слова, была смерть, ее неизбежность и тяготы жизни. Мальчики-близнецы притопывали в такт, как будто знали слова песни и одобряли их.

Закончив петь, Джуниор приступил к словесной части церемонии. Слова «обязан», «в смерти» и «в болезни» прозвучали особенно подчеркнуто. Инман посмотрел на склон холма. Призрачный огонь снова двигался сквозь деревья. Инману хотелось, чтобы он появился здесь и унес его прочь.