Чарльз Фрейзер - Холодная гора

Ей хотелось рассказать, как она стала такой, какой была сейчас. Теперь они оба стали совсем другими. Он должен знать это. Она рассказала о смерти Монро, о том, как она увидела его мокрое лицо, усыпанное листиками кизила. Она рассказала Инману о своем решении не возвращаться в Чарльстон, о том лете, которое провела одна, а потом все о Руби. О погоде, животных и растениях и обо всем, что она начала понимать. Все в природе имеет определенную форму. Можно построить свою жизнь, наблюдая за природой. Не выразить словами, как она скучает по Монро. Ада рассказала много хорошего о нем, но сказала и другое: он старался оставить ее ребенком, и ему в большей степени это удалось, поскольку она почти не противилась его воле.

— И кое-что тебе необходимо знать о Руби, — добавила Ада. — Что бы ни произошло между нами, я хочу, чтобы она оставалась в лощине Блэка столько, сколько захочет. Если она никогда не покинет ее, я буду только рада, а если покинет, я буду горевать.

— Вопрос в том, сможет ли она терпеть меня рядом с тобой, — сказал Инман.

— Думаю, сможет. Если ты поймешь, что она не служанка и не наемная работница. Она моя подруга. Она не терпит приказов и ни за кем не выносит ночной горшок.

Они продолжили охоту, пройдя вниз по холму в сырую болотистую низину, где стоял сильный запах галакса в тех местах, где он рос, и спускаясь все ниже через разбросанные заросли переплетенного лавра к узкому ручью. Они обходили поваленные ветром тсуги, во всю длину растянувшиеся на земле. Круглые пластины земли на корнях торчали, словно фронтоны, и зажатые в корнях камни, размером больше бочонка из-под виски, оказались подняты на много футов над землей. В низине, под тополем, таким огромным, что его ствол едва могли обхватить, взявшись за руки, пять человек, Ада обнаружила заросли желтокорня; их можно было распознать по засохшим листьям там, где они пробивались через тонкий слой снега.

— Руби нужен желтокорень для отца, — сказала Ада.

Она встала на колени и стала выкапывать растения руками. Инман стоял и наблюдал за ней. Сцена была незамысловатой. Просто женщина копает землю, высокий человек стоит в ожидании и смотрит на нее. Такое могло случиться в любом месте и в любое время. Только по их одежде можно было определить эпоху, в которой это происходило. Ада, отряхнув землю с бледных корней, положила их в карман. Поднявшись с колен, она вдруг натолкнулась взглядом на стрелу в стволе тополя. Вначале Ада приняла ее за сломанную ветку, так как от стрелы осталась только средняя часть без оперения. Древко почти сгнило, но все еще держалось у наконечника, плотно привязанного к нему сухожилием. Серый кремниевый наконечник, гладко обточенный. Такой совершенный в своей симметричной форме, какой только может быть вещь, сделанная руками человека. Он вошел почти на дюйм в дерево, древесина которого, обрастая вокруг него, имела заметный рубец. Но остаток наконечника торчал наружу, так что было видно, какой он широкий и длинный. Не то что на маленькой стреле для охоты на птиц. Ада показала пальцем на остаток стрелы, чтобы привлечь внимание Инмана.

— Стрела для охоты на оленя, — сказал Инман. — Или на человека.

Он смочил языком кончик большого пальца и провел им по торчащему снаружи заостренному краю наконечника, как обычно проверяют, хорошо ли заточен карманный нож.

— Им еще можно порезаться, — сказал он.

Во время работы в поле Ада и Руби обнаружили в земле несколько наконечников от стрел на птиц и кремниевых скребков, но эта стрела казалась Аде какой-то другой, словно бы живой из-за того, что она торчала из ствола дерева в лесу. Ада отступила назад и посмотрела на нее издали. В конечном счете это была такая маленькая вещица. Выстрел, сделанный сотни лет назад и не попавший в цель. Может быть, больше. Очень давно. Или не так давно, смотря как вести отсчет Она шагнула к дереву, положила палец на кончик древка и покачала его — сидит крепко.

Можно было бы прикрепить эту стрелу к картону и вставить в рамку, как реликвию, кусочек другого мира; Ада любила иногда делать такие экспонаты. Она воспринимала стрелу как объект, уже числящийся среди других найденных ею вещей.

Но Инман видел ее совсем иначе. Он сказал:

— Кто-то остался голодным, — затем подумал: «Из-за чего случился промах? Не хватило мастерства? Из-за волнения? Стрелу снесло ветром? Плохо было видно?» — Нужно запомнить это место, — произнес он вслух.

И Инман продолжил свою мысль: они снова придут сюда в конце своей жизни, чтобы проверить, насколько прогнило древко стрелы, много ли зеленой древесины тополя наросло вокруг наконечника. Он обрисовал будущую сцену: они с Адой, согбенные и седые, приведут детей к этому дереву; это произойдет в механическом мире будущего, основные черты которого он даже не мог вообразить. К тому времени древка уже не будет, оно отпадет. А тополь будет стоять все такой же крепкий, разросшийся настолько, что полностью поглотит кремень. Ничего не останется от этой стрелы, кроме круглого рубца в коре.