Стивен Кинг - Пляска смерти

Однако цель этой книги не в том, чтобы преимущественно говорить о людях, и о литературе ужасов не должна рассказывать о личностях писателей; такую функцию выполняет журнал “Пипл” (который мой младший сын, с необыкновенной критической проницательностью, упорно называет “Пимпл” note 273). Но в случае с Эллисоном личность писателя и его творчество так тесно переплетаются, что невозможно рассматривать их в отрыве друг от друга.

Я хотел бы поговорить о сборнике рассказов Эллисона “Странное вино” (1978). Но каждый сборник Эллисона, кажется, основан на предыдущих сборниках, каждый – это своего рода отчет внешнему миру на тему “Вот где Харлан сейчас”. Поэтому необходимо эту книгу рассматривать в более личном отношении. Эллисон требует этого от себя, что не имеет особого значения, но того же требуют его произведения.., а это уже важно.

Фантастика Эллисона всегда была и остается нервным клубком противоречий. Сам он не считает себя романистом, но тем не менее написал по крайней мере два романа, и один из них – “В стиле рок” (Rockabilly) (позже переименованный в “Паучий поцелуй” (Spider Kiss)) – входит в первую тройку романов о людоедском мире музыки рок-н-ролла. Он не считает себя фантастом, однако почти все его произведения – фантастика. Например, в “Странном вине” мы встречаем писателя, за которого пишут гремлины, так как сам герой исписался; встречаем хорошего еврейского мальчика, которого преследует умершая мать (“Мама, почему ты не уходишь из моего ранца?” – в отчаянии спрашивает Лэнс, хороший еврейский мальчик. “Я видела, как ты вчера вечером играл сам с собой”, – печально отвечает тень матери).

В предисловии к самому страшному рассказу сборника “Кроатоан” (Croaloan) Эллисон утверждает, что он сторонник свободного выбора по отношению к абортам, точно так же как в своих произведениях и эссе на протяжении двадцати лет называет себя либералом и сторонником свободы мысли note 274, но “Кроатоан”, как и почти все рассказы Эллисона, проникнут такой же строгой моралью, как слова ветхозаветных пророков. В этих превосходных рассказах ужаса мы видим то же, что в “Байках из склепа” и “Склепе “ ужаса”: в кульминации грехи героя, как правило, обращаются против него самого.., только у Эллисона это усилено в десятой степени. Но одновременно с тем произведения Эллисона пронизаны острой иронией, и поэтому наше ощущение того, что правосудие свершилось и равновесие восстановлено, слегка ослаблено. В рассказах Эллисона нет победителей или побежденных. Иногда там есть выжившие. Иногда выживших нет.

В качестве отправной точки в “Кроатоане” используется миф о крокодилах, живущих под улицами Нью-Йорка, – смотри также книгу Томаса Пинчтона “В.” (V.) и забавно-ужасный роман Дэвида Дж. Майкла “Тур смерти” (Death Tour), это необыкновенно распространенный городской кошмар. Но на самом деле рассказ Эллисона посвящен абортам. Возможно, он и не противник абортов (хотя в предисловии к рассказу Харлан нигде не утверждает, что он их сторонник), но рассказ куда острее и тревожнее, чем те помятые образцы желтого журнализма, которые сторонники движения “все имеют право на жизнь” таскают в своих бумажниках и сумках, чтобы помахать у вас перед носом, – рассказы, будто бы написанные от лица ребенка, еще находящегося в чреве. “Не могу дождаться, когда увижу солнце и цветы, – произносит зародыш. – Не могу дождаться, когда увижу улыбающееся лицо мамы…” Кончается рассказ, разумеется, словами:

"Вчера вечером мама меня убила”.

"Кроатоан” начинается с того, что герой спускает удаленный в результате аборта зародыш в канализацию. Женщины, которые делали операцию подруге героя, Кэрол, собрали свои инструменты и ушли. Кэрол, обезумев, требует, чтобы герой нашел зародыш. Стремясь успокоить ее, он выходит на улицу с ломом, поднимает люк.., и спускается в иной мир.

Миф об аллигаторах, конечно, результат безумной моды середины пятидесятых на “подарим-ребенку-маленького-кро-кодильчика-ну-разве-он-не-прелестный?”. Ребенок, получив крокодила, держит его дома несколько недель, а потом маленький аллигатор вдруг перестает быть маленьким. Он кусается, может быть, до крови и в результате оказывается в канализации. И нетрудно представить, что аллигаторы скапливаются там, на темной оборотной стороне нашего города, там они питаются, растут и готовы пожрать первого же неосторожного ремонтника, бредущего по туннелю в болотных сапогах. Как указывает в “Type смерти” Дэвид Майкл, в большинстве коллекторов слишком холодно, чтобы там могли выжить даже взрослые аллигаторы, не говоря уже о малышах, которых смывают в унитаз. Но такой скучный факт не в силах убить мощный образ.., и мне известно, что сейчас снимается фильм, основанный на этом мифе.