Николай Гарин - Оула

— Положи-ка его, Потепка, обратно, как раньше был, пусть его ноги греются. И иди себе, айда иди, готовься к дороге. А я, — поспешил добавить старик, будто ждал встречного вопроса внучки, — я еще здесь побуду, те-то гости вернутся ведь, идолы, и… — он сделал небольшую паузу, глядя на догорающие поленья, — наделают беды-то еще немало….

— Наши едут! — влетев в каюту, выдохнул радостный Гоша.

Проспав почти весь следующий день, они долго готовили ужин.

Еда заканчивалась. Круп, сухарей, да и соли осталось дня на три, не более. Поэтому искушенный в дальних походах механик, пока они спали, наловил пучеглазых, серебристых чебаков с оранжевыми плавниками. Наловил много.

Пока чистили рыбу, варили, ели, потом еще пили чай, с веточками смородины, солнце окончательно запуталось в густых ветках разнолесья. А когда мыли посуду, то небо опять стало походить на несвежую простыню. Вот тут-то и вернулась поисковая группа с капитаном.

Принимая конец веревки с лодки, Максим поразился, насколько серыми и угрюмыми были лица сослуживцев. А на капитана вообще было страшно смотреть. Его глаза буквально резали все на своем пути…. Поднявшись на катер, он тотчас закрылся в каюте.

— Что, что произошло!? Что случилось!? Вы не взяли его!? Он что свалил, ушел от вас, этот «контуженный»!? Или замочить пришлось!? Ну, че вы, черти, молчите!? — посыпались вопросы прибывшим, едва капитан покинул палубу.

— А пацаненок где, вы оставили его!?

Не дожидаясь ответов, Максим вдруг понял, что произошло что-то чрезвычайное. Он еще не услышал ни одного слова от угрюмых, помятых верзил, а на плечи легло что-то тяжелое и вязкое.

— Да, старик там, точно леший!.. Маленький, белоголовый, кривоногий, в драных шкурах. Как из-под земли, зар-раза, появился, давай нас мясом кормить, чаем каким-то, как деготь, поить… Ну, я нажрался от пуза и ничего больше и не помню. Очнулся, когда товарищ капитан пинать нас начал. Потом дристали да блевали, пока все, что съели не вышло… — торопливо, полушепотом начал Серега Анохин.

— А я, — продолжил второй, — дак, никак в ум себе не возьму, ну, во-первых, как он появился на ровном месте, этот дедок?! А во-вторых, я потом тщательно все осмотрел и ни костей тебе, ни углей от костра, ну никаких тебе признаков, что там кроме нас еще кто-то был… — и красноармеец Лаптев красноречиво почесал затылок. — И присниться не могло, вон из меня че перло и через верх и через низ, всю поляну изгадили. И, — он оглянулся на дверь каюты и тихо добавил, — и капитана тоже в обе дырки…

— Я, как и Леха не поверил бы, что это все было не во сне, — теперь и второй робко бросил взгляд в сторону каюты, — если бы не…, — он опять оглянулся и развел руки в стороны, — все патроны исчезли и из винтовок, и из подсумков. И у меня, и у Лехи.

— Это, леший был мужики, зуб даю, леший!..

И все как по команде посмотрели на устье ручья.

— Да бросьте вы жути-то нагонять, комсомольцы никак, а в бабкину брехню все еще верите, — неуверенным голосом проговорил вдруг Гоша и вопросительно посмотрел на Максима. И тут же все остальные уставились на своего сослуживца из Подмосковья. Как никак, а городской.

И Максима вдруг, кто за язык потянул.

— Да-а, друзья, — начал он вкрадчивым голосом, отчего даже самому стало неловко, — влипли мы с вами по самое «не хочу»!

Он заговорщицки посмотрел в сторону леса, потом снизу вверх на своих сослуживцев, покачал головой и поежился как от холода.

— Я вам друзья вот что скажу, здесь, в глухой и недоступной тайге, вдали от какой-либо цивилизации довольно часто встречаются всевозможные природные аномалии. Здесь по… несколько иным, так сказать, законам живет и развивается флора и фауна. Трансцендентальность в подобных девственных местах встречается гораздо чаще и вовсю хозяйничает над людьми и животными. Эти явления принято называть мистикой. И произносят это слово обычно с некоторой иронией. Потому что философская наука не в силах объяснить эти явления, хотя она и не стоит на месте…. Мы все еще, уважаемые товарищи, увы, окружены тайнами. И чем дальше, грубо говоря, в лес, тем больше др.…, то есть тайн. И то, что испытали на себе Леха с Серегой, уверяю вас, это всего лишь невинные цветочки…

Трое амбалов, не дыша, раскрыв рты, слушали Максима. Они ровным счетом ничего не поняли, но все равно боялись шевельнуться.

— Да брось ты…, — сделав глотательное движение, наконец, хрипло проговорил Гоша. Ему казалось, что как и давеча, Максим вот-вот рассмеется и превратит все в шутку.