Михал Витковский - Любиево

Но мы все заглушаем Аптекаршу…

[Ей-то что, ее уже там сто раз дезинфицировали, она теперь асептичная, медикаментами напичкана. Да и вообще для всех этих врачих, аптекарш нет никаких табу, и наша от всяких там табу давно уже отмыта.

Да пошли они, все эти врачихи! И так всю жизнь по больницам да по консультациям по поводу этого несчастного секса. Сколько я им напоказывал! И всегда, когда меня врачиха спрашивает: «имело ли место рискованное поведение», я ей на это, мол, да, тогда она: когда было в последний раз, а я, что последний раз был вроде бы вчера. Даю голову на отсечение, что это «рискованное поведение» — калька с английскою… А что касается анализов крови, всех этих пробирок, стекляшек, которые приставляют к… эх!.. Только вот от табу все они отстираны и дополнительно проглажены…]

…Тут мы все хором:

— Задний проход и крайняя плоть, может, как-то там и выглядят под микроскопом, но вот фуфлыжка и хер! Фуфлыжка и хер — это же сладкая парочка!

— А тут вот написано, что растирание спермы по телу называется «русский массаж» — вы знали это?

— А меж сисек — испанский секс…

Все смеются. Ох уж эти испанцы!

Вдруг встает одна и говорит:

— А вот тереться писькой о письку — это уже никто мне не скажет, что нельзя.

— Нельзя только дырками касаться, потому что это голая слизистая.

— А я вся голая, — и снова смех.

— А если у него мужичок всего лишь с ноготок? Может, тогда можно… — духарятся Пенсионерки.

— Глупая ты, какая разница, какой у него мужичок?

— О, большая… — И в смех.

— Ну, не понимаю. Если мальчик чистый, красивый, у него наверняка нет СПИДа!

Да, Пенсионерки в этом смысле непробиваемы! От них только и слышишь: мальчик ухоженный, а ты мне про СПИД…

— А ты представь себе, что этого не видно!

Минута молчания. Читают листок, разглядывают картинки и смеются.

— Ах, хоть бы раз в жизни нажраться наконец мужиком вволю.

— Этим, моя дорогая, не наешься, — философски резюмирует Аптекарша. — Аппетит не убывает. Его ведь не сожрешь. (Мы: «Бывали и такие случаи».) Дотрагиваешься языком и натыкаешься на поверхность. Скользишь по ней и не проникаешь внутрь. Как будто монитор лижешь.

Они соглашаются. Всеобщее оживление и герменевтика тела. Что, дескать, как пейзаж, что аппетит не убывает, что этим не наешься. Что иллюзия. Поверхность, плоская сеть, Делёз и Гваттари. [33] Жиль Делёз (1925–1995) — французский философ и социальный мыслитель, несколько работ написал в соавторстве с Феликсом Гваттари (1930–1992), французским психоаналитиком и философом, одним из создателей шизоанализа.

— Оптическая, — добавляет Пенсионерка № 2, прикидываясь дурочкой.

Аптекарша достает из сумки «Форум» и таблетки для загара, запивает их минеральной водой.

— А вы знаете, в «Форуме» пишут, что в сорока процентах случаев заражения в Соединенных Штатах совершаются сознательно? И в Западной Европе… Тетки там уже так опустились, что сами хотят заразиться. В Интернете пишут такие объявления: «помоги мне выйти на плюс» (то есть на серопозитивность), мол, такой-то и такой-то штамм ВИЧ у меня уже есть, и такой есть, а вот этого не хватает…

Мы не верим. Она показывает. Статья. Дескать, сами хотят.

— А зачем хотят?

— А зачем один немец съел другого немца? Ей-богу: полиция входит в дом в Гамбурге, а у него еще куски в морозилке. И самое интересное, что на видео снято, как тот, другой, согласился. Согласился, чтобы его съели!

Пенсионерки твердо стоят на своем:

— Нет, все это ненормально, я такого даже знать не желаю, я старая баба, я хочу оставаться здоровой и жить долго, я ем… варенье, которое заготавливаю на зиму, и никаких немцев.

Мы стоим, молчим. Тра-ля-ля. Вдруг одна из них:

— Послушайте, а может, тот немец хотел наконец-то нажраться?!

— И что?

— Ну ведь вы сами говорили, что мужиком не насытишься, потому как ненасытность не убывает, потому как поверхность, кожа… А может, он таким образом хотел с ним как бы абсолютно соединиться?

Остальные соглашаются. Но все же что-то тут не так. Чтобы убить, порезать и съесть? Вроде как котлету. Это уж ресторан получается.

Аптекарша кривится:

— Вы невыносимы.

Что касается ее, то она — девочка из хорошего дома, стерилизованная и чистая. У нее даже в солнцезащитных очках фильтры, потому что у нее рак глаза. Она бледная, худая, рыжая. Мокрая английская курица. Очень мне нравится.

Так вот, Аптекарша эта, собственно говоря, сексом уже не занимается, хоть и очень бы хотела, а все из-за того, что листков этих начиталась. Зато попала в зависимость от интернетного общения. Подбивает меня, чтобы я купил себе веб-камеру, потому что в наше время все интертетки свинячат во весь рост и в цвете, виртуально заражаясь виртуальными вирусами. Благодарю за совет и закрываю глаза. Дремота одолевает…