Евгений Ройзман - Невыдуманные рассказы

Выучили. Вечером, перед сном, зачем-то обгрызла все ногти на ногах. Мне попало.

Везу дочку в садик. Она болтается на сиденье за моей спиной.

— Папа, давай летать!

— Давай, а как?

— А мы крылья привяжем к рукам и будем сильно-сильно махать — и полетим! Только нам надо еще клювики сделать.

— Зачем? — спрашиваю.

— Как зачем? Червячков клевать!

Дочка захворала. Все детки в садике, а она, грустная, сидит дома. Залезла на стол, печально тычет пальчиком в калькулятор.

— Что это? — интересуюсь я.

— Компьютер это у меня, не видишь, что ли?

Ушла в угол. Села рисовать. Изрисовала весь лист разноцветными карандашами.

— Что нарисовала?

— Ты не догадался? Это же салат.

Налил теплого молока. Сидит, мордочку в кружку засунула, пыхтит.

— Что делаешь?

— Как что? Молочко ласкаю. Котятки же не пьют молочко, они его ласкают.

— Так ты котенок?

— Конечно. У меня же кофточка полосатая…

На день рождения моего папы дочка нарисовала подарочек. Картинку. Разноцветными карандашами. И опять весь лист изрисован. Я уже со знанием дела спрашиваю:

— Это салат?

Посмотрела исподлобья.

— Нет, салют.

Похоже, мог бы и сам догадаться.

Пришел домой уставший. Встречает дочка с мячиком. И я давай уныло с ней мячик кидать. А она говорит:

— Надоело мне мячик кидать. Я его буду пинать.

— Почему?

— Да потому что я — футбольница.

Дочка смотрит по телевизору фильм про волшебников. Вдруг прячется за мою спину.

— Что с тобой?

— Испугалась. Там злые гроблины!

Дочка в саду помогала по хозяйству: копала, поливала, подстригала. Радостно сообщает:

— Я в лес ходила!

— Что делала?

— Грибы смалята искала!

Поехали мы с ней домой через лес. Началась гроза. И уже всерьез через какую-то непролазную чащу пробирались. Выехали. Вылезла из машины. Ростом чуть выше колеса.

— Как здорово! Ты мне тоже джип купи! Только не такой, как у тебя — большой и грязный, а маленький, розовый — девочный.

Дочка приготовила мне подарочки на 23 февраля. Нарисовала открытку — много разноцветных кружочков. Я сразу догадался, что салют. Слепила самолетик. Самолетик получился красивый, но она решила его улучшить — обломила крылья. Горько плачет, мочит водой, пытается приклеить. Не получается. Крылья приклеили лаком для ногтей.

Я тоже хотел ей что-нибудь подарить и ни с того ни с сего купил две яркие, красивые коробочки. На одной — мишки в лесу, на другой — Конек-Горбунок. Дочка обрадовалась. В коробочку побольше мы засунули самолетик. Все счастливы. Праздник удался.

— Папа, когда я вырасту, ты станешь на мне жениться?

Сразу не понял.

— Да…

Сжала кулачок.

— Класс!!!

Дочка придумала игру: она воспитательница, а я маленький мальчик. Она меня укладывает на подушку, накрывает одеялом и строгим взрослым голосом говорит: «Сейчас же засыпай! Я приду через пять минут, чтобы ты уже спал!»

Приходит через пять минут и радостно удивляется, что я уже действительно сплю.

В эту игру у меня получается играть лучше всего.

Пошли с дочкой за реку. Мы с ней на крутом склоне, смотрим разные ягоды: на небольшом пятачке черника, клубника, земляника, костяника, малина и брусника. Я дочке показываю, рассказываю, угощаю.

Она неожиданно сделала шаг вниз и понеслась с воплем:

— Ой! Ой-ой-ой!

Я бросился за ней, поймал за шиворот, а остановиться уже не мог и бежал до самой реки. Отдышался:

— Ты куда это помчалась от меня?

— Ой, папулечка, это не я бежала! Это меня горка несла.

Дочке исполнилось пять лет.

— Евгеньица, это когда мне три года было. А теперь мне — пять. Зови меня Пятерочка!

Укладываю дочку спать. Рассказываю ей сказку. Закручиваю сюжет на ходу, и уже самому становится все интереснее. Последняя мысль мелькнула: главное — не заснуть, а то так и не узнаю, чем закончилось…

Едем с дочкой вдоль садов по лесной дороге.

— Ой, — кричит, — смотри, воронки!

— Какие воронки?

— Вот же летают! Они еще каркают!

Дочка захворала. Рассказываю ей сказку о юной принцессе, которая заблудилась в темном лесу. Рассказал, как пошел дождь, как она нашла избушку. Вдруг дочка обрывает ход моих мыслей:

— И ее спас принц!

А мне разве жалко?

— Хорошо. А как его звали?

— Как, как? Павлик, вот как!