Ирина Ратушинская - Одесситы

— А хорошо, барыня, что Павлика Господь от царицына креста уберег, — говорила порядком повеселевшая Даша на другом конце стола.

— Даша, ты о чем?

— Я уж тогда не хотела вам сказывать… а не зря письмецо столько раз слушала. Кабы ему сама царица «Георгия» давала — уж он бы написал: так, мол, и так, из собственных ручек. А раз не написал — то я сразу надежду заимела: жив будет, голубчик.

— Бог знает, что ты говоришь, Даша.

— Бог не Бог, а знающие люди говорили: как царица кому крест даст, то на погибель. Те кресты германская пуля находила, это, барыня, не простые кресты были. Немка она немка и есть, они все против наших ухитрялись. И солдатики, говорят, знали — да не отвертишься. А Павлик, вот увидите, барыня, жив-здоров вернется. А забористая шампань эта, с непривычки-то. На вкус — компот и компот, а кре-епкая…

Она уже нетвердо выговаривала слова, и Марина, обняв, увела ее спать. На хождение после комендантского часа нужно было особое разрешение, так что все гости Петровых заночевали у них, на диванах и составленных стульях. Под утро донеслась стрельба: на этот раз долгая. Даже Олег проснулся и сполз с кушетки, на которую его уложили с вечера. В комнате было совершенно темно, а в окно что-то царапалось. Это волк, сообразил Олег, замерев от ужаса. Следовало заорать и позвать маму, но когда стрельба — орать нельзя, это он знал всегда. Он бесшумно потопал толстыми босыми пятками по холодному паркету. Мама оказалась рядом, на диване. Стараясь не кряхтеть, он влез туда, к ней, под одеяло, и прижался как можно незаметнее. Волк, надеялся он, если и осмелится сюда залезть, то сначала съест маму.

Наутро весь двор обсуждал происшествие, так что Даша оказалась первой, кто принес известия. Оказалось, лукавые поляки, пользуясь праздничной беспечностью соседей, передвинули стулья, разделяющие их зону от добровольческой, и захватили таким образом дополнительный кусок территории. Те спохватились, ну и началось.

— Я немножечко заснул,

С-под меня украли стул.

Мне поляк заехал в рыло,

Говорит, что так и было,-

распевал сапожников мальчишка, и двор хохотал. Неизвестно, кто сочинил эту песенку, но к вечеру ее уже пели во всех зонах, добавляя все новые куплеты. Французские броненосцы стояли на рейде. Черные зуавы в пестрых чалмах забавляли горожан своим необычным видом. Хороши были и греческие патрули, со всадниками на осликах. Петлюровцы, разгулявшиеся было после ухода немцев, уже ушли. Но и те три недели, что они гуляли, все еще вспоминали в городе, особенно владельцы ювелирных магазинов. До обещанного петлюровцами еврейского погрома, однако, не дошло: еврейские кварталы были под защитой воров. И сам лично Беня Крик, по слухам, приказал своим мальчикам охранять Молдаванку от насилий. Грабежи по тому времени насилием не считались — если, конечно, жертва не лезла на рожон. Избаловавшиеся бандиты грабили вежливо, с прибауточками и разговорами «за погоду». Они даже позволяли себе благородство: когда весь город прошлым летом затрясло непонятными взрывами, чуть не два дня многие квартиры оставались брошенными, распахнутыми настежь — а разве из них что пропало? Ни в коем разе: у молдаванских мальчиков была своя этика. Из квартир пропадало или раньше, или позже — но не во время же такого несчастья! Большевики ушли в подполье, но не слишком скрывались. До известной степени они были самыми законопослушными гражданами: у каждого товарища был пропуск в любую зону. Лучший специалист по подделке документов, легендарный дядя Жора из Ростова, не зря трудился на Разумовской улице.

Яков был в то время при товарище Ласточкине, и какую же великолепную операцию удалось провести на французских кораблях! Конечно, не без помощи товарища Жанны, француженки же. Но листовку — воззвание к жителям Одессы от первой до последней строки сочинил сам Яков, и товарищ Ласточкин похвалил, и утвердил без изменений. План был талантлив и прост: распропагандировать французов, среди них есть сочувствующие. Одновременно поднять сознательных рабочих. И тогда, имея поддержку с моря, снова взять власть в городе, а наши уж на подходе, и поддержат с северо-запада. Это было бы почище, чем взрыв склада артиллерийских снарядов в прошлом августе: на шесть с половиной тысяч вагонов наказали украинско-немецкую Директорию. Ах, какая была канонада: весь город колыхнуло! К сожалению, кое-где завалились катакомбные ходы, но немцы остались без боеприпасов. Жаль, не успели тогда: только немцы откатились — вперлась Антанта.