Лев Портной - Трепетные птички

Как-то весной позвонила Ленка Самойлова. Она работала с ними в салоне и вечно допекала подруг народными рецептами от сомнительных знахарок, травянистов и ясновидцев. Прошлым летом она сообщила всем о революционном прорыве в нетрадиционной медицине. Некий Ефим Найман, бывший авиаконструктор, а ныне целитель, изобрел фантастическое средство для похудания. В отличие от большинства специалистов по одурачиванию он не гарантировал успеха, но обещал, что первый же осмотр позволит стопроцентно установить, поможет его метод пациенту или нет. Самойлова, страдавшая избыточным весом, отправилась на прием к этому Найману, и больше ее не видели. Ирка Расплетина порывалась организовать поиски, но милиция требовала заявлений от родственников. Однако родители Самойловой не проявляли ни малейшего беспокойства по поводу исчезновения дочери. Ирка ходила домой к ним, и они дали понять чересчур неравнодушной Расплетиной, что раз Ленка не появляется на работе, значит, не хочет больше ни с кем из коллег общаться.

Три дня в салоне только и спорили, что о выходке Самойловой. Подозревали, что тайна внезапного исчезновения кроется в увлечении мистикой, и опасались, что Ленка стала жертвой какой-нибудь секты, впрочем, утешались тем, что на то была ее добрая воля. Вскоре разговоры о ней поутихли и о Самойловой почти не вспоминали, но на удивление всем она позвонила зимой откуда-то из Африки и сообщила, что у нее все замечательно.

— Смотри-ка, вспомнила вдруг про нас, бля! — высказалась Расплетина.

— А тебе больше всех надо было! — воскликнула Настя.

— А ты бы пропала, и никто б не поинтересовался, куда?! — огрызнулась Ирка.

— Девочки, не ссорьтесь, — пропел Максим, крашеный блондинчик с колечками в ушах.

Девушки называли его «голубком Макси».

О Самойловой после этого вспоминали так: а эта, наша-то, помните!

И вдруг она опять объявилась. Позвонила в салон, попросила Величкину и сказала, что им обязательно надо поговорить. Условились встретиться на третьем этаже гипермаркета в ресторанном дворике.

— Чего это она? — спросила Настя, когда Катя положила трубку.

— Не знаю.

— Слушай, ты, что, забыла, что твой банкир сегодня придет? — спросила Расплетина.

— Черт, и правда, — ответила Катя.

Банкиром они называли ее нового клиента, хотя не знали, кто он на самом деле. Мужчина лет тридцати пяти, подтянутый, ходил в дорогих костюмах исключительно черного цвета, сладковатый запах «Гуччи» сопровождал его. Приезжал на шикарной синей «бээмвухе» — Расплетина бегала на улицу, отследила. Каждую вторую и четвертую среду месяца он звонил, записывался к Величкиной и на следующий день ровно в три появлялся в салоне. Она делала стрижку, и он оставлял хорошие чаевые.

— Запал он на тебя, — как-то сказала Настя, когда они втроем курили у входа в гипермаркет.

— Да ну тебя, — фыркнула Катя и вздохнула. — Его любовница — какая-нибудь модель или актриса. Года два назад, может, и запал бы, а сейчас…

Она зажала складку на животе и потрясла ее.

— Полно мужиков, которым нравятся толстые бабы, — поддержала Настю Расплетина. — Только они стесняются.

— Ну, и что теперь мне? Самой напроситься…

— Самой нельзя, спугнешь, — возразила Настя.

— Нужно спровоцировать его, — предложила Ирка.

— Как? — спросила Катя.

— А очень просто, — заявила Расплетина. — Слушайте. В следующий раз, когда он придет…

«Следующий раз» пришелся на тот день, когда позвонила Самойлова.

— Слушай, только давай не будем из-за нее менять наших планов! — волновалась Ирка. — Дождешься, что, в конце концов, плюнет он, найдет кого-нибудь посообразительнее.

— Нехорошо, я этой сказала, что встречусь.

— Плюнь ты на нее! Она же наплевала на нас! — кипятилась Расплетина.

— У нее могли быть причины, — возразила Катя. — А потом, может, она просто не думала, что мы так к ней относимся, что будем переживать…

— А знаешь, что?! — новая идея воодушевила Ирку. — Так даже лучше. Мы разыграем вот что: как будто сегодня ты уходишь пораньше. Не в девять, а в восемь. Ты успеешь вернуться к этой нашей. А вообще, если все пройдет, лучше плюнь на нее. Ну, хочешь, я дождусь ее, скажу, что ты не смогла, потом встретитесь.

— Ладно, может, он и не клюнет.

— Клюнет! Вот увидишь, клюнет!

В три часа появился банкир. Катя помыла его голову, подрегулировала кресло.

— Стричь как обычно? — спросила она.

— Как обычно, — ответил он.

— Ой, девчонки, а знаете, что я тут слышала? — начала Расплетина заготовленный концерт.