Владимир Сорокин - 23000

– Классная книжка, – отозвался очкастый венгр.

Ольга всхлипывала.

В библиотеку вошел Бьорн.

– Что случилось? – подошел он к заплаканной Ольге. – Тебя побили?

– Нет, просто взгрустнулось, – Кэли гладила Ольгу.

– Побили меня! – засмеялась итальянка и вдруг нарочито громко запела мужским басом.

Кэли расхохоталась, захлопала в ладоши. Салли присвистнула, не отрываясь от «Фиесты». Старичок с васильковыми глазками заткнул пальцами уши. Бьорн сел рядом с Ольгой:

– С тобой все в порядке?

– Слишком… – Ольга захлопнула обмоченную слезами книгу.

– Фицджеральд, – прочитал имя автора Бьорн. – Слышал о нем. Это он был алкоголиком?

– Да.

– Многие американские писатели – алкоголики.

– Да, да… – слабо бормотала Ольга.

Бьорн в упор смотрел на Ольгу. В объятиях Кэли она сидела отрешенно.

– У тебя сегодня бонус? – тихо спросил Бьорн.

– Наверно…

– У меня тоже.

Кэли навострила уши.

– Так ты придешь к нам? – Бьорн разглядывал ее ухо.

– Наверно…

– Эй, big boy, бонус не только у тебя. – Кэли из-за головы Ольги кольнула Бьорна быстрым сине-желтым взглядом. – Ольга, ты ведь уже была с нами. У нас в углу так все крепко. Такие мощные ребята! Тебе же вчера понравилось?

– Ольга, у нас круче, – заговорил Бьорн. – Шведский угол самый крутой.

– При мне такую чушь не говори! – воскликнула итальянка. – Шведский угол! Потратишь бонус зря. Приходи к нам. Мы с французами слились. И с нами албанцы, румыны и три македонца. Греки тоже хотят примкнуть. Это будет самый крутой угол!

– Не слушай ее, Ольга. Ты же наша, ты знаешь, американцы самые крутые! Не только наверху.

– Наши круче! Гораздо круче! – не унималась итальянка.

– Ольга, тебя ведь уже приглашали в шведский угол, – нервно улыбался Бьорн.

– Не ходи, потеряешь бонус зря! – не унималась Кэли.

– Заткнитесь! – Салли захлопнула книгу и с размаху ударила ею по столу. – Захотели в карцер?!

– Есть общее правило ожидания отбоя, господа! – затрясся от негодования старичок.

– Мы все здесь в равных условиях, черт возьми! – воскликнул конопатый швед с ежиком белых волос.

– Ольга, делай правильный выбор!

– Думай, Ольга!

– Замолчали все! – хлопнула в ладоши Салли. – Читаем!

И снова раскрыла «Фиесту».

Кэли встала, поставила «Хоббита» на полку и вышла, чертыхаясь. Бьорн тяжело вздохнул, косясь на телекамеру. Ольга повернулась к нему.

– Невыносимо… – прошептал он, вытирая пот с бледного лица.

– Двенадцать минут.

– Иногда время как резиновое, – пробормотал он. – Тянется, тянется…

– А потом – рвется.

– Да. Потом рвется.

Ольга вздохнула, встала:

– Ладно. Пойду выпью воды.

– Хорошая идея! – нервно усмехнулся Бьорн.

Ольга поставила на полку Фицджеральда и пошла в «Ветчину». Бьорн поплелся за ней. В «Ветчине» чувствовалось общее напряжение: женщины сидели на кроватях, каждая в своей компании, разговоры стихли. У всех в руках были стаканчики с водой. Возле автопоилки на полу сидели француженки. Обнявшись, сплелись руками, прижались русыми головами. Ольга подошла, переступив через чьи-то ноги, вытянула из автопоилки пластиковый стаканчик, поставила в нишу, нажала синюю кнопку. Полилась холодная вода. Француженка с роскошной гривой мелких золотистых кудряшек подняла некрасивое, прыщавое и длинноносое лицо, вперилась в Ольгу большими серо-синими глазами. Ольга взяла наполнившийся стаканчик, поднесла к губам, отпила немного. Холодная вода успокаивала.

– Хочешь с нами? – спросила француженка.

Ольга отрицательно качнула головой. И пошла к своей кровати.

«Просто не надо смотреть на часы…» – уговаривала она себя.

Села на одеяло. Отпила. И глянула на часы: без четырех минут. Вошли Салли, итальянка и две украинки. Ольга пила воду маленькими глоточками.

«Юность – всегда сон…» – вспомнила она, глядя в пластиковый стакан.

– Минута! – произнесла Салли.

И сразу все ожили и зашевелились. Побросав свои вещи, взяв стаканчики с водой, женщины пошли в коридор.

«Ну вот. Восьмой раз…» – подумала Ольга, смешиваясь с толпой и стараясь не расплескать воду.

В коридоре все смешались – мужчины и женщины. Толпа подошла к большой двери матового стекла. Дверь светилась голубым. Разговоры и бормотание стихли, толпа напряженно замерла. Все узники бункера стояли у двери с пластиковыми стаканчиками, наполненными водой. Прозвучал переливчатый сигнал, дверь открылась. Толпа стала медленно и напряженно втискиваться в небольшое проходное помещение, освещенное голубоватым светом. В стене напротив двери виднелись пять окошек. Возле окошек неподвижно застыли двое охранников с дубинками. Узники сразу же выстроились в пять очередей. Стоя тесно, прижимались друг к другу, но старались не толкаться, чтобы не пролить воду. Прижавшись к спине какой-то прихрамывающей украинке, Ольга бережно держала стаканчик у своей груди, накрыв сверху ладонью. Сердце ее сильно билось. Его удары прочистили голову от хаотичных мыслей. Ольга смотрела только вперед, двигаясь к голубоватому окошку. Кто-то коротко вскрикивал, кто-то толкался. Но спокойствие толпы подавляло нервных одиночек. Толпа ползла к окошкам. Каждый получал свое и сразу же выходил из голубой комнаты.