Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

В науку Валя пришла обычной для геологинь дорожкой. После института несколько лет – полевая экспедиция, беспокойная должность участкового геолога. А потом, когда появилась семья, первый ребенок и бивуачный быт стал тяготить, потянуло обратно в город, на круги своя. Приткнулась в тематическую партию, помаленьку начала вникать в минералогию, а когда открыли филиал, автоматически стала его сотрудницей.

…Эмма Анатольевна побухтела еще немного и умолкла, слышалось только царапанье, да под ухом Заблоцкого ровно и слабо гудел реостат накала.

Приникнув к видоискателю, Заблоцкий медленно двигал зажатый в салазках шлиф, пока не нашел обведенное чернилами поле для съемки. Поводил шлифом так и эдак, прикидывая композицию. Можно было бы найти участок и поинтересней, позаковыристей, но раз шефиня сама выбрала… Серпентинит с отчетливо выраженной решетчатой структурой. Штука довольно редкая, но ему в свое время попадалась…

– Ну что же мне все-таки делать? – Голос Вали прозвучал в тишине сиротливо, жалобно. – Прямо не знаю… Харитон Трофимович вчера опять напомнил насчет спецпредмета, а как его сдавать, если темы нет? Я ему так и сказала, а он говорит: «Вы же минералог? Вот и сдавайте минералогию»… Не знаю, что делать… Зоя Ивановна! Что вы посоветуете?

Зоя Ивановна, не отрываясь от микроскопа, сдержанно заметила:

– Видите ли, Валя… Не вам должны тему предлагать, а вы ее должны предложить. Сами. А иначе как?

– Я консультировалась, предлагала. А Харитон Трофимович как-то неопределенно все… Малодиссертабельно, говорит.

– Что же вы предлагали? – спросила Зоя Ивановна, продолжая глядеть в микроскоп.

Валя перечислила месторождения, которыми занималась последние годы.

– Нет, а идеи у вас какие?

– Можно как-то все это свести, обобщить…

– Обобщать, милочка моя, дело корифеев.

– Ну, тогда я не знаю, – печально сказала Валя.

Зоя Ивановна выпрямилась, прикрыв веки, большим и безымянным пальцами придавила глазные яблоки, проговорила сама себе: – Опять конъюнктивит начинается. Надо альбуцид капать, – и оборотила к Вале скуластое крестьянское лицо с ранними морщинами.

– Вы хотите сказать, не обобщить, а скомпилировать. Это другое дело. Но этого мало. Нужно овладеть методом исследования. То есть, надо изучить все методы и научиться ими пользоваться, а какой-то один метод знать в совершенстве, добиться с его помощью предельно точной диагностики. Тогда вы – специалист. А кандидат наук – это прежде всего специалист. В геологии ученых вообще нет, то есть они есть, но это липовые ученые. Надо быть сначала специалистом, а потом ученым. К тому времени, как я защитилась, я была уже неплохим петрографом.

– Ну, где мне до вас! – воскликнула Валя.

Зоя Ивановна Рябова, старший научный сотрудник, кандидат геолого-минералогических наук, единственный в филиале доцент, была не просто хорошим петрографом. Зоя Ивановна была первоклассным петрографом, петрографом-асом.

Маленькое отступление. Научно-техническая революция, совершившая переворот в многочисленных сферах деятельности человека, странным образом почти не затронула отдельные науки, в том числе и некоторые геологические. Как и сто лет назад, геолог тяжелым своим молотком отбивает на обнажении или в столбике керна сколок горной породы размером с трехкопеечную монету, прилепливает к нему полоску лейкопластыря с номером или пишет номер на бумажке, в которую сколок заворачивается. В рюкзаке, вьюке, ящике этот сколок вместе с другим каменным материалом проделывает иногда очень долгий путь, прежде чем попасть в шлифовальную мастерскую. Там он пришлифовывается с одной стороны, наклеивается канадским бальзамом на предметное стекло (у медиков на такое стеклышко капают взятой из пальца кровью) и пришлифовывается с другой стороны. Получается прозрачная пластинка толщиной две-три сотых миллиметра. Сверху для предохранения этой пластинки наклеивается хрупкое, как чешуйка слюды, покровное стекло. Этот препарат горной породы для исследования в проходящем свете так и называется – шлиф. И как сто лет назад, геолог изучает его при помощи поляризационного микроскопа. Микроскопы, правда, усовершенствовались различными приспособлениями, улучшилась оптика, но принцип сохранился.

Студентов в институте учат различать в шлифе минералы – как они выглядят, как погасают при повороте предметного столика, какую слагают структуру. Но поскольку в образовании горной породы участвовали сложнейшие природные процессы, человек, посвятивший себя петрографии, должен знать и геохимию, и физическую химию, и кристаллографию, и литологию; короче говоря, он должен быть эрудированным геологом.