Ален Роб-Грийе - Ластики

Уоллес не решается вновь перевести разговор на важную для него тему: у нее может возникнуть впечатление, что он зашел в магазин с единственной целью – получить какие-то сведения об этой фотографии и не желает потратиться даже на маленький ластик, вместо этого заставляя ее перевернуть весь магазин вверх дном в поисках несуществующего предмета с вымышленной маркой, название которой так трудно вспомнить целиком – и понятно почему! Стало бы ясно, что его ухищрения шиты белыми нитками, ведь, назвав две средние буквы, он не давал своей жертве возможности усомниться в существовании такой марки.

Придется опять купить какой-нибудь ластик, совершенно лишний, поскольку это будет явно не тот, который он ищет, а никакой другой – даже похожий – ему не нужен, нужен только этот.

– Я беру вот этот, – говорит он, – может быть, он мне подойдет.

– Вот увидите, это очень хороший ластик. Все наши покупатели очень ими довольны.

Дальнейшие объяснения не понадобятся. Теперь надо вновь перевести разговор на… Но комедия продолжается в таком темпе, что времени на размышление почти не остается: «Сколько с меня?» – из бумажника вынимается банкнота, сдача звякает о мраморный прилавок… Развалины древних Фив… Уоллес спрашивает:

– Вы продаете репродукции гравюр?

– Нет, пока что я торгую только открытками. (Она показывает на два вертящихся стенда.) Если хотите, можете взглянуть: тут есть несколько картин из музея, а остальное – виды города и окрестностей. Если вам это интересно, многие виды снимала я сама. Вот смотрите, я заказала открытку со снимком, о котором мы сейчас говорили.

Она достает глянцевую открытку и протягивает ему. Да, это та самая фотография, которую увеличили и выставили в витрине. На открытке видны еще каменный бордюр набережной на первом плане и поручни у входа на маленький разводной мост. Уоллес разыгрывает восхищение:

– Очень красивый особняк, правда?

– Бог ты мой, ну конечно, раз вам так хочется, – отвечает она, смеясь.

И он уходит, унося с собой почтовую открытку – нельзя было не взять ее после того, как он расхваливал этот снимок, – и маленький ластик; теперь он на дне кармана вместе с тем, который куплен сегодня утром, такой же бесполезный.

Уоллес спешит: скоро полдень. Он еще успеет поговорить с доктором Жюаром до обеда. Сейчас ему надо свернуть налево, чтобы попасть на Коринфскую улицу; но ближайший переулок упирается в какую-то поперечную улицу, так он рискует заблудиться. Лучше дойти до ближайшего перекрестка. После посещения клиники он пойдет искать почтовую контору в дальнем конце улицы Жанека; это недалеко, можно добраться пешком. Теперь главное – узнать, который час.

Посреди улицы как раз стоит полицейский, очевидно, регулирующий движение напротив школы (иначе нельзя объяснить его присутствие на этом не слишком оживленном перекрестке). Уоллес возвращается на несколько шагов назад и подходит к полицейскому. Тот отдает ему честь.

– Скажите, пожалуйста, который час?

– Четверть первого, – сразу отвечает полицейский.

Наверно, только что смотрел на часы.

– Улица Жозефа Жанека – это далеко отсюда?

– Смотря какой дом вам нужен.

– В самом конце, у бульвара.

– Тогда все просто: на первом перекрестке сверните направо и сразу же налево; а потом идите все время прямо. Это не займет много времени.

– Там есть почта, верно?

– Да… на бульваре, на углу улицы Жонас. Но если вам нужна почта, незачем ходить так далеко…

– Знаю, знаю, но… Мне надо там… забрать корреспонденцию до востребования.

– Значит, первый поворот направо, потом первый налево, а потом все время прямо. Вы не запутаетесь.

Уоллес благодарит его и идет дальше, но, дойдя до перекрестка и собравшись повернуть налево – к клинике, спохватывается, что не назвал полицейскому свой первый пункт назначения и тот подумает, будто он свернул не туда, несмотря на точные и подробные разъяснения. Уоллес оборачивается, чтобы проверить, не наблюдают ли за ним: полицейский машет ему рукой, напоминая, что сворачивать надо не налево, а направо. Если и сейчас он свернет налево, то его сочтут сумасшедшим, слабоумным или любителем скверных шуток. Может быть, даже побегут за ним, чтобы вывести на правильный путь. А возвращаться и опять беседовать с полицейским было бы просто смешно. И Уоллес поворачивает направо.

Если он так близко от этой почты, почему бы не зайти сначала туда? Тем более что сейчас уже больше двенадцати и доктор Жюар обедает; а на почте перерыва нет, там он никому не помешает.