Джейн Джонсон - Дорога соли

«Только бы меня не заметили, — беззвучно зашевелила она губами и тут же исправила свою молитву: — Только бы нас не заметили. Только бы они ушли и не заметили нас…»

Прошло время, измеряемое гулкими ударами сердца. Все было тихо, только кровь стучала в ушах. Даже верблюд, казалось, понял, что теперь нужно вести себя тихо. Он опустился на прохладную подветренную сторону дюны, куда еще не достали солнечные лучи, высоко поднял голову и уставил глаза с длинными ресницами куда-то в пространство. Лишь прозрачная пленка его третьего века двигалась туда-сюда, удаляя из глаз попавшие песчинки.

Потом из оазиса снова показался джип и, набирая скорость, покатил по разбитой дороге на восток, но, проехав всего несколько сотен ярдов, неожиданно свернул в сторону, как раз в том месте, где совсем недавно промчалась Рахма на своем верблюде. Мариата перестала дышать, сердце ее забухало в груди с такой силой, будто хотело выскочить. Она смотрела, как джип пополз вверх по склону дюны, а потом его колеса увязли в глубоком, мягком песке. Два человека спрыгнули, закинули винтовки за спину и стали что-то высматривать под ногами. Видно было, как они трогают песок, что-то горячо обсуждают, а потом карабкаются наверх, в то время как остальные пытаются вытолкать машину из песка. На этих двоих были не халаты, а штаны — так одеваются мужчины на Западе. Лица их оказались открытыми, на головах не тюрбаны, а фуражки.

«Похожи на пауков, темных, опасных, с тоненькими быстрыми конечностями», — подумала Мариата, глядя, как они лезут по склону.

Но скоро солдаты скрылись за складкой дюны.

Что теперь делать? Поскорей сесть на верблюда и удрать, пока ее никто не видит, или подождать, надеясь, что они ее так и не заметят? Мариата уж было решилась бежать, как вдруг услышала тихий свист. Она невольно вскочила на ноги. Укус рогатой гадюки может быть смертелен…

— Пригнись!

Это была Рахма. Она вела за собой верблюда, морду которого замотала длинным куском ткани.

Мариата послушно припала к горячему песку и прошептала:

— Кто это?

— Солдаты.

— Солдаты? Какие солдаты?

— Сейчас везде солдаты. В той стороне новая независимая страна Мали. Вон там Нигер. На севере — Алжир. — Говоря это, старуха махала руками в разные стороны. — У всех есть солдаты, в этом районе они просто кишат. Здесь под песком нашли какую-то дорогую руду, и все правители хотят наложить на нее свою лапу. Выдрать чрево земли наших предков, а нас самих перестрелять, если встанем у них поперек дороги.

Она вытащила из сумки еще один кусок ткани и быстро обернула его вокруг морды другого верблюда. Это, конечно, не заставит животное молчать, если ему вздумается реветь, но хотя бы приглушит звук и он их не выдаст.

— А сейчас, если тебе жизнь дорога, давай за мной, и не отставай.

Рахма повела Мариату по склону дюны, держась так, чтобы неровный гребень прикрывал их, оставаясь между ними и солдатами. Она старалась замести след пальмовой ветвью. Кочевники — хорошие следопыты. Такая хитрость не обманула бы их, но на расстоянии дюна смотрелась вполне девственной.

Спустившись по мягкому песчаному склону, они побежали по глубокой впадине между холмами песка. Рахма привела девушку в другое место, где с обеих сторон также возвышались высокие склоны дюн.

Она остановилась, сунула свой повод в руку Мариате и велела:

— Жди меня здесь.

Старуха полезла по склону вверх, чтоб посмотреть, где находятся их преследователи. Мариата присела, прижав колени к груди. Солдаты. Люди, вооруженные винтовками. Прежде она не думала о том, что у нее могут появиться враги, которые хотели бы убить ее. Между племенами, конечно, существовало соперничество, были и схватки, и набеги, но все это происходило между мужчинами. Женщине никто и никогда не угрожал насилием — разве что Росси, да он не в счет. Но даже Росси не вызывал в ней такого страха, как эти безымянные, одетые в форму люди. Впервые с тех пор, как они с Рахмой оказались в пустыне, девушка не на шутку испугалась.

Тени уже успели переместиться в самую низину, когда снова появилась Рахма. Она широко шагала, сердито расставив локти и вздымая ступнями облака песчаной пыли. Старуха походила на духа пустыни, глаза ее злобно сверкали, а платье было сплошь покрыто пылью. Мариата так и сидела, обхватив обеими руками колени и прижав их к груди.