Николя Барро - Улыбка женщины

— Да, — кивнула я.

Андре Шабане всячески старался меня утешить, и это было приятно, несмотря ни на что.

— Развеселитесь же, мадемуазель Бреден! — подбадривал меня он. — Рано или поздно вы познакомитесь с этим писателем, это вопрос времени. Ведь он вам все-таки ответил, а это кое о чем говорит. — Он развел руками, вопросительно глядя мне в глаза.

— Наверное, — вздохнула я и в задумчивости приложила палец к губам.

Шабане прав. Ничего не потеряно. В сущности, наверное, мне будет лучше увидеться с Робертом Миллером наедине и в моем ресторане.

Шабане наклонился ко мне через стол:

— Понимаю, что я плохая замена великому мистеру Миллеру, но сегодня сделаю все, что в моих силах, чтобы отвлечь вас от грустных мыслей и даже заставить улыбнуться. — Он взял мою ладонь и ласково потрепал ее. — Вы верите в судьбу, мадемуазель Бреден? Как вы полагаете, есть ли какой-нибудь более глубокий смысл в том, что мы с вами здесь сидим и держимся за руки? — Он подмигнул мне, и я не смогла сдержать улыбки.

— Вы хитрец, — сказала я, слегка хлопнув его по пальцам. — Нет, месье Шабане, судьба не бывает такой щедрой. Налейте-ка мне еще вина.

Все получилось лучше, чем я ожидал. Орели Бреден появилась в «Куполь» взволнованная, но в прекрасном настроении. Она пришла на пять минут раньше и в том самом зеленом шелковом платье, как, улыбнувшись, заметил я про себя.

Я нервничал и потому болтал много лишнего, а она, находясь в состоянии радостного ожидания, казалось, проявляла больше терпения.

А потом, как мы и договорились, позвонил Сильвестро. Он без лишних вопросов согласился мне помогать.

— Ну, как дела? — спросил Сильвестро.

— О боже, какая ерунда, впрочем, мне очень жаль… — отвечал я.

— Судя по голосу, все в порядке, — заметил он.

— Нет-нет, никаких проблем. Мне здесь очень комфортно, не беспокойтесь, — затараторил я.

— Ну, удачно тебе повеселиться, увидимся позже, — сказал он и положил трубку.

Орели Бреден проглотила мое объяснение, и я заказал еще шампанского. Когда она спросила меня, где я взял ее домашний адрес, меня прошиб холодный пот. Но и на этот раз я сумел выйти из положения. Ведь она тоже не раскрывала мне своих маленьких секретов, например ничего не сказала о том, что было в письме Роберта Миллера. И о том, что пригласила его в свой ресторан, тоже, конечно, умолчала.

В четверть десятого, когда мы ели рагу из баранины и мадемуазель Бреден объясняла мне, почему она не верит в совпадения, Сильвестро позвонил снова.

— Ну что, ты уже окрутил ее? — поинтересовался он.

Я застонал, театрально взъерошив пальцами волосы.

— Только не это!.. Ах!.. Это ужасно!

— Держись, мой мальчик, — засмеялся Сильвестро.

— Безумно жаль, господин Миллер, — отвечал я. — А может, все-таки получится зайти на минутку?

Краем глаза я видел, как мадемуазель Бреден положила вилку и нож и с беспокойством за мной наблюдает.

— Да… но… мы тут заказали поесть… Неужели ничего нельзя придумать?

— «Неужели ничего нельзя придумать», — передразнил меня Сильвестро. — Постарайся. Нет, я не приду. Желаю вам с малышкой приятного вечера.

— Освободитесь не раньше чем через два часа?.. Хм… хм… да, тогда действительно… Очень, очень жаль… Да?.. Позвоните мне, как только доберетесь до дома? — Голосом умирающего я делал вид, что повторяю фразы Роберта Миллера.

— Ну все, заканчиваем, — оборвал меня Сильвестро. — Чао! — И положил трубку.

— Хорошо… Нет, я понимаю… О'кей, нет проблем… До свидания, мистер Миллер. — Я положил мобильник возле тарелки и твердо посмотрел в глаза мадемуазель Бреден. — Миллер только что отменил нашу встречу, — сообщил я и глубоко вздохнул. — Он освободится не раньше чем через два часа, но уже сейчас чувствует себя смертельно уставшим и не настроен приезжать сюда, потому что завтра рано утром отправляется домой.

Я видел, с каким лицом она сделала глоток и вцепилась в бокал, как в спасательный круг. На мгновение я испугался, что она может просто встать и уйти.

— Мне искренне жаль, — повторил я, совершенно подавленный. — Это была глупая затея.

И когда она, оставаясь сидеть, покачала головой и сказала, что здесь ничего не поделаешь, я почувствовал угрызения совести. Но не мог же я в самом деле вызвать Роберта Миллера, как джинна из бутылки? В конце концов, он — это я.

И потому я сосредоточился на том, чтобы утешить мадемуазель Бреден, и сострил что-то насчет веры в судьбу. Мне даже удалось несколько счастливых мгновений подержать ее за руку. Но она быстро вырвалась и хлопнула меня по пальцам, как невоспитанного мальчишку. Мадемуазель спросила меня, где, собственно, задерживается наш писатель и чем он занимается в свободное от сочинительства время. Я отвечал, что точно не знаю, однако Роберт Миллер может до сих пор подрабатывать на автоконцерне в качестве консультанта. Он ведь инженер.