Иэн Бурума - Ёсико

— Может, я смогу помочь тебе с кем-нибудь из моих голливудских знакомых.

— О! — промурлыкала она. — Я надеялась, что ты это скажешь. Я знала, что могу положиться на тебя.

Она низко наклонила голову к хрустящей белой льняной скатерти, чуть не опрокинув хрустальный бокал для вина.

— Ёр о сику о-нэг а й сим а с… — проговорила она, не поднимая взгляда от тарелки, и это означало что-то вроде «Смиренно прошу вашей великодушной помощи».

Два года назад я протирал штаны в Огайо, надеясь хотя бы в «Люксоре» найти какое-нибудь приключение, и вот он я, сижу в лучшем французском ресторане Токио и хвастаюсь своими связями в Голливуде перед одной из известнейших мировых кинозвезд. Конечно же я обманывал ее, особо не заботясь о последствиях. Но я был молод, хотя, по-моему, оправдание это довольно дерьмовое.

— Я подумала, — продолжила Ёсико, — может, и ты мог бы вернуться в Америку, изучал бы японский, разве ты не этого хочешь? И был бы там моим гидом…

От удивления я не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего. Просто смотрел на нее разинув рот — и конечно же выглядел очень глупо.

— Подумай об этом, Сидни-сан. Прямо сейчас от тебя не требуется говорить «да».

Я пообещал, что конечно же об этом подумаю.

— Каким приключением это было бы для нас обоих! — сказала Ёсико, и ее лицо осветилось счастливой улыбкой. — Ты знаешь, почему я на самом деле хочу уехать в Штаты? — спросила она, делая знак рукой, чтобы я наклонился поближе к ней.

— Почему?

Она заговорщицки перешла на шепот:

— Чтобы научиться целоваться.

Она показала прелестные маленькие зубки и хихикнула. Я заметил, что она никогда не прикрывала рот рукой, когда смеялась, как это делали все японские женщины.

Конечно же возвращатьсяв ненавистные Штаты мне в голову не приходило. Правда, я подумывал о том, чтобы по-настоящему изучать японский язык в университете. Я даже мог бы получать стипендию. В этих вопросах Дядя Сэм был очень щедрым. Но я просто не был готов вернуться. Я хорошо проводил время в Токио. Правила «общения с персоналом из местных» стали мягче. Солдафоны больше не мотались с линейками по ночному клубу «Мимацу», измеряя расстояние между танцующими американскими и японскими партнерами, чтобы оно составляло не менее шести дюймов. Японские кинозалы больше не были под запретом. Мы могли, если хотели, принимать японцев у себя в комнатах. О, а я-то как этого хотел. Я общался, и общался, и общался. Я обожал японских мальчиков, и самым великолепным было то, что они были такими доступными: рядом с жилыми домами, в вагонах метро, в городских парках и в кафе, на железнодорожных станциях и в кинотеатрах — в самом деле, везде, где люди собирались для работы или для удовольствий. Все правильные юноши с ума сходили по сексу, и их не очень заботило, где они могут его получить. И к тому же тогда они еще любили американцев. А до того неизбежного момента, который наступает в жизни каждого японца в виде женитьбы и начала традиционной семейной жизни, я удовлетворял их потребности с величайшим удовольствием. В те дни я вел дневник и флажком помечал каждую новую свою победу. И мне казалось, что с каждым новым флагом я все глубже проникал в японскую душу.

Так что время для переезда было совершенно неподходящее. Я делил восхитительный деревянный домик недалеко от станции Эбису с Карлом, чье пристрастие к мальчикам было таким же ненасытным, как и мое. Но все же этим нельзя заниматься все время. И когда мы не общались с местными, мы ходили на спектакли театра кабуки или но. Я любил оперу, и меня пленял внешний блеск кабуки, а Карл отдавал предпочтение аскетизму но. Много времени мы проводили вместе, исследуя окрестности старого Токио. Отсутствие исторических следов добавляло своеобразную пикантность тем руинам, которые мы умудрялись находить: обугленное святилище Токугавы, заброшенное кладбище куртизанок Ёсивары, полуразрушенные ворота аристократического особняка, остатки старинного сада, чьи строгие формы более элегантных времен еще не совсем заросли сорняками. Печальное состояние, в котором все это пребывало, давало много пищи для нашего воображения. Со временем, конечно, город отстроили. И он изменился к лучшему. Я восхищался тем, с каким энтузиазмом японцы посвящали себя восстановлению своей страны. Но (возможно, мне не следует этого говорить) иногда я скучаю по токийским руинам тех дней, когда только приехал сюда. Наверное, скучаю по той романтике. А сейчас я живу в одном из самых волнующих, самых энергичных, самых передовых городов в мире. Тот, кто не жил в Токио, не жил в современном мире. И все же, и все же… г о рода моих фантазий больше нет.