Александр Силаев - Рассказки конца века

— Цирк это, а не шарм, — сказал Тимофей. — Тоси-боси, новомодные веяния. Но вы для меня словно вторая Венера. Честное слово. Без этих… Без дураков… Я не хочу умирать после всего мною пережитого… Если бы не вы, я бы совершил страшную ошибку — подумать только. Вы не представляете, в какую пизду катилась моя жизнь, пока вы не вынырнули… Вы же не блядь сословная… Вы — на три балла выше.

Ольга Николаевна вскочила с кресло и нервно прошлась по комнате.

— Это хорошо… Все, что вы говорите — очень хорошо. Но давайте ради эксперимента пойдем на принцип?

— Давайте, — Тимофей расстегнул две верхние пуговицы (впрочем, тут же их застегнул).

— Я польщена. Но чем вы докажете такое смутное чувство? Вы можете, например… Впрочем, это слишком…

— Хотите оленя? — неожиданно сказал Тимофей. — Хотите, я сделаю вам оленя? Настоящего? Чтобы от души?

— Только не от души, — ее лицо перекосилось. — От души — это по-мужицки. Пусть этим занимаются наши предки… Знаете, я люблю холодных оленей. Вот холодного оленя может сделать не каждый. Понимаете, тут главное не быть трусом, не нассать самому себе — говоря метафорой…

— Я еще никому не делал… Холодных оленей… В книгах, конечно, читал. Но вы знаете эти книги — там пишут подчас такое, что волосы заворачиваются. Я уверен, что процент преступлений совершается из-за недочитанных книг… Я могу постараться… В конце концов, я не такой ретивый мужик, каким кажусь первую пару месяцев. Ради сердечного дела можно и уклониться… Что мне в этом? Тимофеем был — Тимофеем и помирать пойду. А холодный олень дается только раз в жизни. Главное — вовремя просахатить… И не жалеть…

— Тогда решено, — Ольга Николаевна стукнула кулаком по стенке (с той стороны, как обычно случается, никто не ответил). — Тогда завтра в десять у Пал Степаныча.

— Может, все-таки не у Пал Степаныча? У Пал Степаныча слишком дешево…

— Ладно: вы мужчина, вам и топор. Как говорится в новом римейке… Не знаю, что говорится… Главное — мы забились.

— Еще один вариант, — встрепенулся Тимофей. — Но там, извините, будет на грани жизни. Шаг влево — и недомут, поминай как звали.

— Не надо рисковать жизнью. По крайней мере, в самом начале. Если вы рассказываете не сказки, мы еще рискнем жизнью за наше общее дело… Хотите же заиметь со мной дело?

Некоторое время они перемигивались совершенно молча. За окнами темнело, и в это самое время раздались шаги; вернулся из дальней комнат румяный Алеша.

— Простите, вы не заняты? — спросил он.

Вид же имел совершенно фантастический: на ногах зеленые сандалии, в руках палка — для настольной игры в «большого арто». На конце палки поблескивал наконечник: из железа. Стало быть, Алеша держал в руках полноценное копье — независимо от мнения о своем предмете…

— Писю-то не пропил? — злорадно хохотнул Тимофей. — А то, знаешь, бывает: уходит мальчик в соседнюю комнату якобы по делам, смотришь — а пися тю-тю. Где, спрашивается? А пропил! Вот не абы как, а именно пропил, чтоб смешнее было… А зачем тебе такая резная палка? Неужели ты хочешь сыграть со мной в «большого арто»? Лохануто! Учти: я в такие игры мастак. Объебу и баста. Я ведь практически шулер, нас так учили… Но если хочешь, сыгранем в «большого арто». Дело, как сказали бы, уместное… В «арто» обычно на дозу малость играют… Если хочешь, можем и на живца. Или лучше так, чтобы по рукам вышло: с тебя доза, с меня живец. Но если ты хочешь крупно проиграть в «большого арто», зачем тебе наконечник на конце твоей палки? Тем более железный?

— Я сделал его специально, — сказал Алеша. — Чтобы он был со мной.

— А зачем он с тобой?

— Защищать свое достоинство, — честно ответил мальчик. — Жизнь и достоинство. Я решил, что неприлично показать вам свою наличную писю. Она моя. Практически и навечно. А вы, дядя, хотите подмазаться. Вот и все. Мне про таких родители говорили — что есть дяди, которые желают подмазаться. И надо их лупить по рукам. Любой ценой. Даже палкой…

— Вот это пацан! — воскликнул Тимофей. — Кремень, а не пацан. Много вас на моем веку развелось — к добру это…

— Не думаю, — сказал Алеша. — Что совсем уж к добру…

С этими словами он постарался ткнуть палкой в направлении живота Тимофея. Топорник сноровисто уклонился, захватил палку и дернул ее из рук мальчика. Палка, делать нечего, подалась стремлениям Тимофея — и Алеша остался практически безоружным. Только тихонько всхлипнул…

— И что дальше? — уныло спросил он.

— А действительно, матушка, что же дальше? — спросил Тимофей. — Вы же не находите такой вопрос риторическим?