Сергей Матюшин - Место под облаком

— Теперь лучше будет, — сказал Василий. — Вот мужичкам землю раздадут, и все наладится. Реорганизация.

— Деньги на ветер, — хмыкнул Виктор. — Лучше бы какую-нибудь новую целину нашли.

Они въехали в деревню.

— А вот и колодец! — сказал Виктор, слезая с велосипеда.

Сбросил рюкзак. Опершись ладонями о поясницу, прогнулся, расправил плечи.

— И где девка красная, эх да и с ведрами расписными на гой-еси коромыслице узорчатом, да, шеф? Не будет девки, Василий Павлович, у вас в институте они педагогику изучают, чтобы потом в бутике тройным французским одеколоном торговать единолично. А то бы сейчас наклонился и — ах! — ее поцеловал. Девку-то красную, ядреную… Велики помоем?

— Ты уж совсем, — посмеялся Василий. — Пижон. Никакой поэтичности в тебе нет.

Они поставили велосипеды у плетня.

— Пойду за ведром к единоличнику, — сказал Виктор. — Общественного нету.

Он подошел к ближайшему дому, постучал осторожно в наличник.

— Есть кто-нибудь живой? Але!

На крыльцо вышла босая девушка в желтой блузке. Блузка, короткая черная юбка, все ей было мало, тесно, словно позапрошлогодняя одежда была на ней. Глазастая, загорелая. «Какая красивая!» — решил Василий и непроизвольно шагнул навстречу.

— Здравствуйте, — приветливо сказал появившийся на крыльце мужчина в выцветшей гимнастерке. — С чем к нам? Откуда сами?

«Сейчас скажет: куда путь держите?»

— Куда путь держите?

— Добрый день, мы вот тут проездом, на велосипедах, на водохранилище. На Рыбинское едем, путешествуем. Но у нас там и работа, — оглянувшись на Виктора, добавил поспешно. — Нет ли у вас, я хотел спросить, ведра какого-нибудь плохого, нам велосипеды бы помыть, утром была гроза, а ехали по глинистой дороге, все заляпалось. Мы из Твери, своим ходом, так сказать.

— Туристы, — кивнул мужчина. — Ведро найдется, зачем нет. Только около колодца близко не надо.

— Что вы, что вы, мы же понимаем, — сказал Василий, глядя на подбоченившуюся девушку.

— Здрасьте, — сказала она, спрыгнув ступенькой ниже.

— Принеси ведро, Ксения, — сказал мужчина. — И другое, из под рукомойника. Там в углу портки драные, захвати тоже.

«Ксения… — подумал Василий. — Надо же. И коса русая. Просто невероятно какая красивая».

— Вам, должно быть, и ночевать негде? — спросил мужчина. Он был в галифе и тоже босой. — Вы проездом или ночевать будете? Тогда можно и баньку сварганить.

Василий замялся.

— Хотели бы заночевать, — бодро сказал Виктор. — А банька, так это мечта!

— Ежели с ночевкой, — кивнул мужчина, — то можно у нас. Хоть в доме, хоть в сарае, места хватит, у нас просторно, мы тут вдвоем с дочкой. В сарае вона сено, сейчас хорошо, ночи пока теплые.

— Спасибо большое, — несколько нелепо поклонился Василий. — Вы очень добры. Конечно, в сарае, если можно, что вас стеснять? На сене лучше, свежий воздух, на воле, так сказать.

— А чего стеснительного, надо же людям переночевать. Так вы, стало быть, на Рыбинское. И по какому делу, если не секрет? Научному или на предмет рыбалки?

— По делу, — более уверенно почувствовал себя Василий. — Какой же секрет? Я ихтиолог, изучаю жизнь рыб, а вот мой помощник, лаборант и сотрудник Виктор. Мы направляемся в заповедник, там я работал в прошлом году. Знаете Дарвинский заповедник? Там еще село такое есть…

— Знаю, как же. Борок называется. Научная станция.

— Да-да, — приятно поразился Василий. — Именно. Я ихтиолог, исследую болезни рыб. А на водохранилище многие породы больны.

— Ага, — перебил мужчина, — слышал, слышал. Вся плотва, говорят, пузатая. У нее глисты, слышь, какие-то завелись. Вроде чайки виноваты?

— Вот именно, вы, оказывается, в курсе, — немножко засуетился от радостного волнения Василий, желая рассказать про рыбьи болезни.

— А сами, стало быть, из Твери?

— Из Твери, из института. А как деревня ваша называется? — осмотрелся Василий.

— Деревня маленькая, называется Малая Горка. До войны большая была, дворов двести. А теперь вот шестнадцать домов, да и то почитай половина заколочены. Но у нас тут замечательные охотничьи угодья. Много охотников по сезонам, да и так бывает. Иной раз большие начальники приезжают, они любят, если совсем глухие места. Мы с Ксенией их принимаем.

— Нате! — вышла на крыльцо девушка. — Вот ведро. И портки, чтобы на тряпки. А вы из Москвы? Или нет?

— Нет, — сожалея, что не из Москвы, сказал Василий. — Ты привыкла, что гости у вас все из Москвы? И часто сюда кто приезжает к вам?