Эдвард Эбби - Банда гаечного ключа

— Понятно?

— И да, и нет, — за исключением того, что, если это… — она помахала рукой, обводя окружающую их пустошь — я говорю, если всё это было национальным лесом — национальным лесом — то он принадлежал нам, верно?

— Неверно.

— Но ты сказал…

— Ты что, совсем ни черта не понимаешь? Чёртова нью-йоркская либеральная марксистка.

— Никакая я не либеральная марксистка, и не из Нью-Йорка.

Хейдьюк поехал дальше мимо пустоши. Хотя в Кайбабе оставалось уже мало природных лесов, всё же он выглядел более или менее как сплошной естественный лес. Рубки только начинались. Многое уже было потеряно, но многое ещё оставалось, — хотя многое уже было потеряно.

Бонни спросила, всё ещё сильно встревоженная: «Но они нам платят за наши деревья, верно?»

— Конечно, лесозаготовители участвуют в торгах за право валить лес на данном участке. Кто предложит самую высокую цену, — выписывает чек на имя Казначейства США. Служба леса берёт эти деньги — наши деньги — и тратит их на строительство новых трелёвочных дорог, таких, как вот эта, обустроенных и спланированных для того, чтобы им было удобно вывозить отсюда лес и поглядеть, сколько оленей, бурундуков и туристов они могут при этом убить. Олень — десять очков, бурундук — пять, турист — одно очко.

— А где лесорубы сейчас?

— Воскресенье. У них выходной.

— Но Америке же нужна деловая древесина. Людям нужно какое-нибудь жильё.

— Это верно, — ответил он раздражённо. — Людям нужно жильё. Так пусть строят свои дома из камня, ради Бога, или из глины и палок, как папуасы. Из кирпича или шлакоблоков. Из упаковочных ящиков или жестянок из-под Каро, как мои друзья в Дак Тхо. Пусть строят дома, что смогут простоять какое-то время, ну, скажем, сто лет, как хижина моего прадеда у нас в Пенсильвании. Тогда нам не нужно будет уничтожать леса.

— Всё, что тебе нужно — это антииндустриальная революция, только и всего.

— Точно. Только и всего.

— Как же ты предлагаешь её осуществить?

Хейдьюк задумался над этим вопросом. Хорошо бы, чтобы здесь был док. Его собственные мозги работали, как осадок в отстойнике в ветреный день. Как рябь на пруду. Как проза Председателя Мао. В его саботаже было много ярости, но мало ума. А джип тем временем углублялся всё дальше в Национальный лес Кайбаб и всё ближе к вечеру. Капли смолы выступали на сосновых стволах в пыльном солнечном свете, пели дрозды-отшельники, а над ними всё небо расцветало красками заката — голубой с позолотой.

Хейдьюк думал. Наконец пришла идея. Он сказал: — Моя работа — спасать эту чёртову дикую природу. Я не знаю больше ничего такого, что стоило бы спасать. Это просто, верно?

— Простачок.

— Мне и так хорошо.

Они добрались до разработок, которые искал Хейдьюк. Это была незавершённая сплошная вырубка, вся рабочая техника стояла вокруг, без дела, в вечерних сумерках. Бульдозеры, погрузчики, танкеры, трелёвщики, все машины застыли в ожидании, кроме грузовиков, сделавших последнюю ходку на лесопильный завод в Фредонии в пятницу вечером.

— А где сторож?

— Их здесь не будет. Они для нас не придут.

— Если ты не против, я бы хотела убедиться.

— Давай.

Хейдьюк остановил свой джип, вышел, закрепил втулку и перевёл его на четыре ведущих колеса. Они ехали вверх и вниз по трелёвочным трассам, по грязи и сору, вокруг уложенных брёвен и куч отходов, через многие акры изуродованных пней. Бойня, резня — ни одного живого дерева на площади в двести акров.

Они нашли контору участка — небольшой передвижной домик, запертый и неосвещённый: никого нет дома. КОРПОРАЦИЯ ДЖОРДЖИЯ ПАСИФИК, СИЭТТЛЕ, ВАШИНГТОН, гласила жестяная табличка на двери. Похоже, ребята работают далеко от дома, подумал Хейдьюк.

Он вышел. Постучал в запертую дверь, погремел висячим замком. Никто не отвечал; ничто не отвечало. Стрекотала белка, голубая сойка взлетела с дерева в лесу за вырубкой; однако поблизости всё было тихо. Даже ветер прекратился, и лес стоял неподвижно, как и мёртвая зона, окружавшая его. Бонни думала о Путнике. Скажи им, что он вернулся. Скажи им, что он вспомнил, и т. д. Хейдьюк вернулся.

— Ну?

— Я ж тебе говорил. Здесь никого нет. Все уехали в город на уикэнд.

Она обернулась, глядя через поле битвы на инертные сейчас, но мощные машины, стоящие совсем рядом, на беззащитные деревья за вырубкой. И снова на машины.

— Здесь оборудования, наверное, на миллион долларов.

Хейдьюк осмотрел расположение машин оценивающим взглядом.