Пол Боулз - Дом паука

— Но Джон — немедленно! Это значит сию же минуту.

— Глупости, — оборвал его Стенхэм. Он обернулся к высокому марокканцу и спросил по-арабски: — Почему? Что случилось?

На лице молодого человека появилось удрученное выражение: казалось, ему причиняет боль слышать, как говорят на его родном языке.

— Дела приняли весьма дурной оборот, — с достоинством ответил он по-французски. — Я вряд ли смогу объяснить вам все в подробностях, но уверяю вас, что здесь, в медине, в течение суток, а вполне вероятно и гораздо скорее, произойдут малоприятные события. Французы будут не в состоянии хоть как-то защитить вашу гостиницу.

— А зачем нам защита французов? — спросил Стенхэм. — И почему нам собираются причинить беспокойство? Ведь мы не французы.

Молодой человек посмотрел на него растерянным близоруким взглядом, но не смог скрыть выражения глубочайшей ненависти и презрения.

— Вы — иностранцы, христиане, — ответил он.

В этот момент в разговор вмешался толстячок, явно желая смягчить жесткий тон своего товарища:

— Для простых людей на улице всякий немусульманин — враг, — объяснил он с довольно сильным арабским акцентом.

— Но почему? — сердито спросил Стенхэм. — Это не религиозная война. Речь идет о борьбе против французов.

Лицо близорукого словно окаменело, губы слегка скривились. Дыхание участилось.

— Все это угрожает превратиться именно в религиозную войну. C'est malheureux, mais c'est comme ça [113] Жаль, но это так (фр.) .

Стенхэм повернулся к Моссу, ему не хотелось видеть искаженное гримасой лицо.

— Вы имеете в виду, что вам бы этого хотелось, — сказал он, вновь оборачиваясь к молодому человеку.

— Полегче, Джон, — спокойно заметил Мосс. — В конце концов эти господа пришли сюда как друзья.

— Сомневаюсь, — пробормотал Стенхэм.

— Наше движение, — продолжал развивать свою мысль молодой человек в очках, — направлено главным образом против французских империалистов, но также и против всех, кто им пособничает. Je vous demande pardon, monsieur [114] Прошу прощения, месье (фр.) , но оружие, использованное против марокканского народа, в значительной степени было предоставлено правительством вашей страны. Поэтому марокканцы не могут считать, что Америка сочувствует им в их борьбе.

— Но, разумеется, она нам не враг, — примирительно сказал невысокий. — Будь вы французами, мы не стали бы беспокоиться и приходить сюда ночью. Если бы с вами что-то случилось, пеняли бы на себя. Однако, как вы видите, мы здесь.

— Очень мило с вашей стороны, — ответил Мосс и снова начал задумчиво расхаживать по комнате.

— Oui, nous vous sommes bien reconnaissants [115] Да, мы вам очень признательны (фр.) , — сказал Стенхэм. Он предложил молодым людям сигареты, оба категорически отказались. — Не бойтесь, это английские, а не американские, — заметил он непринужденно. Гости не удостоили его ответом. Стенхэм закурил и стал обдумывать их слова.

— Enfin [116] Итак (фр.) , — сказал Мосс. — Уверен, что мы все очень устали. Думаю, мы сами решим, когда именно нам следует отбыть. Сегодня ночью это невозможно. Куда мы направимся в такой поздний час?

— Поезжайте на вокзал в Виль Нувель. Поезд на Рабат отходит в половине восьмого утра.

— В половине девятого, — поправил коротышка.

Его товарищ нетерпеливо помотал головой, словно отгоняя севшую ему на лицо муху.

— На данный момент вокзал охраняется французами, — добавил он.

— Non, merci! [117] Нет, спасибо! (фр.) — рассмеялся Стенхэм. — Поезда взрываются через день. Я уж лучше пойду пешком. А вы можете отправляться на поезде.

Молодой человек в очках опустил голову и агрессивно набычился.

— Мы сюда не развлекаться пришли, месье. Теперь я вижу, что мы только зря потратили время и силы. Может, позвоните в полицию и расскажете о нашем визите? — он указал на телефон. — Yallah, — резко бросил он своему товарищу и направился к дверям, но, не дойдя до них, остановился и сказал с плохо скрываемой яростью: — Ваша беспечность и упрямство вполне могут стоить вам жизни. On ne badine pas avec la volontè du peuple [118] С волей народа не шутят (фр.) .

Стенхэм фыркнул. Молодой человек дошел до двери и распахнул ее. Второй, не протягивая Моссу руки, слегка поклонился ему и последовал за своим товарищем.

— Воля народа! Какого народа? — воскликнул Стенхэм. — Вы хотите сказать — лидеров вашей партии?

— Джон! — предостерегающе произнес Мосс.

Молодые люди вышли, оставив дверь открытой. Пройдя через комнату, Мосс закрыл и запер ее.