— Похоже, все разошлись по домам, — заметил Люк.
— Нам не удастся не вызвать подозрений, — пожаловалась я, увидев, как в ближайшем окне покачнулась тюлевая занавеска. — В таком месте кого угодно надолго запомнят.
Люк вылез из машины и потянулся, оглядываясь по сторонам.
— Хорошо бы найти что-то вроде сельского клуба или паба, куда ходят все местные.
Я скривилась на слове «местные», и Люк натянул мне на лицо капюшон.
— Кэт, это не город проклятых!
Я насупилась.
— Мне не кажется, что где-то в округе может быть паб.
Люк указал вперед.
— А как насчет этого дома? Там какая-то вывеска снаружи.
— Раньше это была молочная лавка, — ляпнула я без раздумий, и он удивленно посмотрел на меня.
— Ты это точно знаешь?
— Нет, — я смущенно засмеялась, не желая объяснять ему свое ощущение дежавю. — Я хотела сказать, что этот дом похож на молочную лавку.
Мы подошли к вывеске, рекламирующей свежие фермерские продукты, и Люк по-старомодному взял меня под руку.
— Я еще слишком молода, чтобы вести себя как замужняя матрона, — заныла я.
Он остановился и оценивающе оглядел меня.
— Когда я уезжал в университет, ты вообще была пузатой мелочью с торчащими зубами и в подтяжках!
— За три года ты много раз приезжал, Люк, — парировала я. — Ты просто слишком тащился сам от себя, чтобы обращать внимание на меня.
— Зато я делаю это сейчас, — сказал он, и у меня почему-то заныло в животе. — И вижу, что ты все еще пузатая мелочь, Кэт.
Я попыталась лягнуть его в лодыжку, когда он повернулся спиной. Он догнал меня на лужайке и впечатал в траву регбистским приемом, а я визжала, чтобы он отстал, одновременно представляя, что же о нас подумают местные жители.
— Пожалуй, начнем с жены фермера, — сказал Люк, стряхивая траву с джинсов. — Скорее всего, это будет дама под сотню килограмм с румяными щеками и руками, как у борца. Она наверняка провела здесь пятьдесят лет своей жизни и знает обо всех рождениях и смертях на мили вокруг. Ее дочери — прирожденные доярки, а сыновья расхаживают в рабочих комбинезонах, пожевывая травинки в волевых ртах.
Я уже начала паниковать и даже не улыбнулась.
— Нам ни в коем случае нельзя сесть в лужу. Нужно сначала придумать какую-нибудь легенду. — Он и бровью не повел, продолжая идти вперед. — Эй, Люк! Нам нужно сделать так, чтобы наши истории не противоречили друг другу… я имею в виду, наше вранье…
Он пренебрежительно помахал рукой.
— Доверься мне. Я же журналист. Такие вещи удаются нам лучше всего.
На высоком табурете сидела девушка с иссиня-черными волосами, выбеленным лицом, фиолетовыми губами и густо подведенными глазами. Кожаная мини-юбка, чулки-сеточки и массивные «мартинсы» совершенно не делали ее похожей на доярку, так же как и пирсинг в носу, бровях и щеках. Увидев, как у Люка отвисла челюсть, я едва не засмеялась в голос, и мне пришлось прикусить губу. Девушка не выказывала ни малейшей заинтересованности в том, почему мы здесь оказались, и не отпускала никаких комментариев, вроде «чужаки» и «вы не из здешних мест». Она флегматично оглядела нас сверху донизу и с мрачным видом продолжила читать свою книгу. В уголке помещения я заметила круглый столик и два стула.
— А у вас не продается сэндвичей или чего-нибудь попить?
— Я могу сделать булочки с ветчиной или сыром и горячие напитки, — ответила девушка, переворачивая страницу.
— Нам два с ветчиной, пожалуйста. И чаю. Мы проделали неблизкий путь.
Никакой реакции. Когда она ушла в глубину дома, мы с Люком в изумлении уставились друг на друга.
— Настоящая доярка! — прошипела я, и Люк ногой пнул меня под столом.
— Она похожа на актрису из фильма про зомби, — прошептал он.
Люк не разделял моей любви ко всяческим древностям, поэтому я даже не пыталась выражать энтузиазма по поводу старинных обсыпающихся стен или затейливых поперечных балок. Все было оставлено таким же, каким, вероятно, было многие годы назад, вплоть до резных маленьких окошек. Мы услышали шорох ткани, и я приложила палец к губам, чтобы Люк не сболтнул лишнего. К нам энергично вошла женщина с двумя тарелками в руках, и я умышленно стала избегать взгляда Люка. Она представляла собой карикатурную вариацию фермерской жены и даже затмевала образ, придуманный Люком: широкое раскрасневшееся лицо с ямочками, обрамленное седыми волосами, полная фигура в огромном переднике.
— Так-так, — начала она, ставя перед нами тарелки. — И что же привело вас в наш медвежий угол?
Читать дальше