— А ну-ка, отвернись сейчас же! — приказала мне мама, сопроводив слова затрещиной (тут-то я и перестала глазеть!). — Эта малышка воистину порочна!
Вечером мама пожаловалась отцу на мое нездоровое любопытство. В ответ он грустно покачал головой.
Итак, Орланда захотел пописать и пришел в восторг от возможности пережить очередные незнакомые ощущения. Он с сожалением оторвался от зеркала, вошел в кабинку и автоматически потянулся к ремню, потом вспомнил о своем новом обличье и расхохотался. Расстегнув молнию, Орланда от волнения даже покачнулся. В детстве он, как и положено маленьким девочкам, завидовал мальчишкам, но никогда не мечтал завладеть их главным сокровищем. Орландой овладела странная робость: в кафе он с радостным вожделением ощупывал свои плечи и бедра, а сейчас вдруг почувствовал, что у него дрожат пальцы. Так колебалась бы Алина, окажись перед ней ширинка незнакомого мужчины.
— Ну нет, она мне не помешает! — нервно пообещал он сам себе.
И решительно ухватил рукой странный маленький мясистый отросток, управляющий судьбой каждого человеческого существа, вынул его и, слегка расставив ноги (он видел, как это делается!), принялся справлять нужду.
Господь милосердный, Вирджиния! Умоляю, не читай эти строки!
Дальше произошло нечто, что твой проницательный ум наверняка предполагал, но его заставила замолчать твоя деликатность: Орланда смотрел, как на его красивой (несмотря на обгрызенные ногти!) мужской ладони «отдыхает» нежное розовое существо, и внезапно тридцать лет любовного желания воспламенили его кровь. Он восхищался очертаниями, элегантными размерами, изящными складками (Люсьен Лефрен не был обрезанным иудеем)… Он был очарован и, подняв левую руку, легонько погладил сокровище, которое держал в правой. Реакция оказалась мгновенной: свершилось чудо, и под восхищенным взглядом Орланды его новая сущность за несколько секунд (не забудем, Люсьену всего двадцать!) расправила крылья и достигла полного расцвета. Орланда задрожал. Алина сотни раз была свидетельницей этого чуда, но никогда не проживала его изнутри. Орланда в эту минуту был воплощенным желанием. Но кто испытывал это желание? Алина или он сам? Орланда ни о чем таком не думал — это мои мысли (меня ведь отлучили от чуда, которое я описываю!), он просто подчинился инстинкту, и наслаждение началось. Орланда восхищался работой своей руки, чувствуя, как волны сладострастия поднимаются все выше. Сначала ему показалось, что он узнает наслаждение, которое испытывала Алина, но потом все изменилось: начались странные судороги, он задыхался, сердце билось в его руке, от волнения ему хотелось закрыть глаза, но любопытство пересилило, и он увидел, как пролился его сок…
— О Боже! — прошептал он, когда все закончилось.
Орланда прислонился к стене, чтобы отдышаться, и послал нежно-благодарный взгляд медленно «сдувавшемуся» источнику наслаждения.
После чего использовал туалет по прямому назначению, правда, с не меньшим интересом.
* * *
А что же Алина?
Что почувствовала она во время невероятного разделения?
Она как раз застряла между воплощениями Чистоты, Целомудрия и Стыдливости, чьи лбы украшают повязки из шерсти белоснежного ягненка, чьи волосы подобны снежной лавине, когда испытала странное чувство — то ли голова закружилась, то ли пол качнулся под ногами? — на секунду перехватило дыхание, как в пароксизме самого горького, но безымянного горя, пальцы, сведенные судорогой, потянулись к стакану с «Бадуа», она почти поднесла воду к губам, передумала, протиснулась сквозь стену тишины и вдруг опомнилась и поняла, что глотает воду.
«Черт, но я же не хочу пить!» — подумала она. Сидевший напротив молодой блондин смотрел на нее с полуулыбкой.
Она совершенно рефлекторно отвернулась, даже не отдавая себе в этом отчета. Окружающий мир казался совершенно нормальным, люди спокойно разговаривали между собой, пили пиво, потягивали белое вино. Землетрясения не случилось. Как-то ночью, несколько лет назад, она проснулась в паническом ужасе: комната вибрировала, собака, лежавшая в ногах, поскуливала во сне, а потом все прекратилось. В утренних новостях по радио сообщили о подземных толчках средней силы. «Ничего не произошло», — сказала она себе, облившись холодным потом, и вспомнила свою бабушку: та при малейшем колыхании, дрожании и даже шелесте произносила нарочито замогильным голосом одну-единственную фразу:
Читать дальше