Джоанн Харрис - Персики для месье кюре

Значит, даже в пятнадцать лет, думала я, Инес обладала поразительным упорством. В полиции с ней обошлись, как с обвиняемой (первое, о чем у нее спросили, была ли она должным образом одета). Поскольку прежние хозяева ее выгнали, она попыталась найти работу в другом доме. Но без рекомендаций ее никто брать не хотел. Она спала на улице, попрошайничала, потому что ей нечего было есть, дважды ее арестовывали и на второй раз в полиции ее подвергли тщательному осмотру, в том числе у гинеколога. Там-то и выяснилось, что она беременна.

— Полицейские пригласили моего отца, — продолжала рассказывать Инес. — Он приехал в Агадир на автобусе — шесть часов в пути в один конец. Но, едва услышав, что со мной произошло, он тут же повернулся и ушел. Домой он вернулся без меня, и мои родные оплакали меня, как если бы я умерла. Я им писала, но мои письма возвращались нераспечатанными. Мать, правда, прислала мне немного денег — совсем гроши, но больше у нее просто не было — и велела передать, что никогда больше не хочет меня видеть. Через шесть месяцев после этого в Центральной муниципальной больнице Агадира родился Карим. — И снова голос Инес слегка дрогнул; на мгновение в ее ровном тоне послышались нотки нежности. — Он был невероятно хорош собой! И я подумала: если бы мои родители смогли его увидеть , они бы…

— Просто в него влюбились, так вам казалось? — спросила я.

Она кивнула.

— Да, но я ошибалась. Я поняла это сразу, как только к ним приехала. Я обесчестила семью. Практически уничтожила все шансы сестер выйти замуж. В итоге хоть я и истратила все имевшиеся у меня деньги, чтобы приехать домой, оказалось, что дома у меня больше нет и возвращаться мне некуда. И тогда я пошла к своему старшему брату — я всегда была его любимицей. Он уже восемь месяцев был женат на моей кузине Харибе. Увидев меня, они, естественно, не испытали восторга, но все же взяли меня в дом. А однажды, когда моей невестки не было дома, явились они.

Инес так долго молчала, что Оми не выдержала и нетерпеливо спросила:

— Кто пришел-то?

— Компания шутов. Мой дядя. Мой отец. Мои братья. Они сказали, что лучше б я умерла, чем продолжала жить в бесчестье. Что я шлюха, что я забыла хайаа , свой стыд. Что только кровью я могу смыть тот позор, который навлекла на всю семью. Что если бы я, как полагается, носила хиджаб и вела себя уважительно и скромно, этого никогда бы не случилось. А потом…

И тут Инес расстегнула булавку, державшую ее никаб , оттянула покрывало книзу, и мы увидели… Впервые я увидела ее по-настоящему: Королеву Скорпионов, Женщину в Черном, призрак, за которым я гонялась столько лет, что стала уже сомневаться, действительно ли он существует…

Оми от неожиданности хрипло каркнула.

Соня прижала пальцы к губам.

Сама Инес внешне ничем не выразила своего волнения. Захра тоже — я подумала, что она наверняка не впервые видит Инес без покрывала, — но ее аура была буквально пронизана самыми горестными оттенками.

А вот мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что именно я увидела. Я предполагала, что Инес окажется невероятно красивой. Все говорило в пользу этого — ее осанка, исполненные грации движения, цвет и форма ее золотисто-зеленых глаз; и на секунду мне даже показалось, что я вижу перед собой именно такую женщину, ту Инес, какой она могла бы быть. На самом дела она была уже не столь молода, как мне представлялось, но все еще замечательно хороша: блестящие волосы, элегантный изгиб шеи, удивительной красоты скулы, разлет бровей; такая красота даже в шестьдесят, даже в семьдесят, даже в восемьдесят лет не увянет, ибо это красота не только внешняя, но и внутренняя — бриллиант внутри куска обычной скальной породы…

А потом я наконец по-настоящему ее разглядела. Это напоминало оптическую иллюзию, когда в какое-то мгновенье все вдруг встает на свое место — два прекрасных лица любовников сливаются в одном демоническом лике, а профиль человека превращается в бабочку, — и тебе уже кажется странным, что все раньше выглядело иначе.

— Они называют это « смайли» , [62] Здесь: улыбчивая. От smile — улыбка ( англ .). — сказала Инес. — Таких, как я, можно порой встретить в Танжере или в Марракеше. Даже в Париже или в Марселе они попадаются. И всем нам ножом рассекли лицо отсюда и досюда, оттуда и дотуда , — она словно отмеряла нужное расстояние с помощью указательного и большого пальцев от уголков рта до мочек ушей. — Чтобы мы до конца своей жизни помнили, что следует беречь свой хайаа. Чтобы каждому, кто на нас взглянет, сразу стало ясно, что перед ним шлюха.