Джоанн Харрис - Персики для месье кюре

— А ты не знаешь, где он сейчас?

Она молча покачала головой. Потом вдруг сказала:

— Он просто исчез, и все. И я не знаю, куда он мог деваться. Только я чувствую: она наверняка имеет к этому какое-то отношение! — И Жозефина мотнула головой в сторону моей бывшей chocolaterie. — Та женщина . И те люди из Маро.

Мало-помалу я вытянула из нее всю историю — о мерзкой надписи на двери месье кюре, о его неудачной попытке привести в порядок бывшую шоколадную лавку, о том, как ночью в воскресенье на него напали и жестоко избили, и о том, какое страшное предупреждение он получил от этих людей.

Это война. Держись от нее подальше.

Война? Неужели именно так им представляется выход из сложившейся ситуации? И, собственно, кто с кем будет воевать? Церковь с мечетью? Чадра с сутаной? Или же это просто традиционная неприязнь Ланскне к чужакам — к речным крысам и прочим изгоям, а теперь еще и к обитателям Маро? Теперь одно название «Маро» они воспринимают сугубо негативно, а его жителей считают «захватчиками», «оккупантами», хотя на самом деле слово « Marauds » — это всего лишь искаженное « marais» , «болото», поскольку этот район расположен на низком берегу Танн и регулярно подвергается затоплению…

И снова я задумалась о Рейно. Неужели кто-то смог запугать его угрозами нового насилия, чем и заставил его уйти? Что-то не похоже на месье кюре. Он столь же упрям, как и я сама. Да он непоколебим, как скала! Его никаким ветром с места не сдвинешь!

Ну… и где он? Кто-то же должен это знать. Кто-то же должен был видеть, как он уходит. Если не в Ланскне, то в Маро, ведь именно там местная дорога выходит на шоссе. И снова мне вспомнилось видение в клубах шоколадного пара: Рейно, в полном одиночестве бредущий с рюкзаком по берегу реки.

Свидетельствовало ли это видение о неких грядущих событиях? А может, все это уже произошло? Но тогда где он сейчас? Спит в придорожной канаве? Или его до смерти забили в каком-нибудь темном переулке? Вот уж никогда не думала, что меня будет так тревожить судьба Франсиса Рейно! Но, лицом к лицу столкнувшись с возможным итогом нынешнего конфликта, я поняла: да, меня его судьба действительно тревожит. И даже очень.

— Мы его найдем, — заявила я скорее себе, чем Жозефине, которая смотрела на меня во все глаза. — Мы его найдем и приведем домой, как бы далеко он ни ушел. Я обещаю тебе: мы непременно его найдем.

Жозефина улыбнулась; улыбка у нее вышла печальной, но полной надежды.

— Когда ты так говоришь, я почти верю, что все на свете возможно.

— Так и есть, — сказала я. — А теперь пойдем со мной.

И, миновав мост, мы углубились в Маро.

Четверг, 26 августа

Я смотрел в ясные карие глаза, уставившиеся на меня из-за решетки, и думал: а хорошо ли она меня видит? Наверное, не очень. Скорее всего, я кажусь ей просто бледным пятном, и даже мою протянутую руку она едва ли толком различает в темноте подвала. Мое первое инстинктивное желание — это, конечно, попросить ее о помощи, но девочка была слишком мала. Кроме того, я боялся, что она испугается и убежит.

— Майя, ты меня не бойся, — сказал я как можно нежнее.

Она опустилась на колени и прижалась к решетке лицом, чтобы получше меня разглядеть. Мне были хорошо видны ее коленки, которыми она встала прямо на грубый камень, и краешки ее гольфов, видневшихся из розовых резиновых сапожек.

— Ты что, джинн? — снова спросила она. — Джинны как раз в таких пещерах и живут.

— Нет, Майя, я не джинн.

— Тогда что же ты там делаешь? — спросила она. — Ты что-нибудь натворил? Мой джиддо говорит: если сделаешь что-нибудь плохое, полиция может тебя в тюрьму посадить.

— Нет, я ничего плохого не сделал. Просто кто-то затащил меня сюда и запер.

Ее глазенки стали совсем круглыми от изумления.

— И все-таки ты джинн! Ты знаешь и как меня зовут, и все такое.

Стараясь говорить как можно мягче и убедительней, я продолжил:

— Пожалуйста, Майя, послушай меня. Я не джинн, и я ничего плохого не сделал. Но меня действительно здесь заперли. И мне нужна твоя помощь.

Она показала мне язык.

— Вот как раз джинн так бы и сказал! Джинны только и делают, что лгут!

— Пожалуйста, поверь: я не лгу. — Я почувствовал, что говорю с несколько излишней настойчивостью, и постарался сбавить тон: — Прошу тебя, Майя, помоги мне. Неужели ты не хочешь мне помочь?

Майя с сомнением кивнула и протянула:

— Ну ладно.

Я глубоко, с облегчением вздохнул, понимая, что теперь мне надо тщательно обдумывать каждое слово. Конечно, я мог бы попросить Майю привести кого-то из ее родственников. Но пока я не выяснил, кто меня здесь запер, мысль, что придется объясняться с целой толпой maghrebins , уверенных в моей причастности к поджогу их школы, меня несколько пугала, если не сказать больше. И все же в Маро был человек, который непременно помог бы мне, если бы только мне удалось как-то с ним связаться.