Аллегра Гудман - Семья Марковиц

— Нет, не намеренная.

— Раз так, наверное, стоит написать «блудодейкой», — предлагает Сара. — Какие замечания еще будут?

Мишель — это мамаша — говорит:

— Я заметила, что вы не употребляете прописных букв, кроме как в имени Евы.

— У меня такое ощущение, что прописные буквы и знаки препинания нарушают свободное течение стиха, к тому же у меня они ассоциируются с мужским дискурсом и мужской иерархией, для меня в них есть нечто дихотомическое, ориентированное на или-или, ночь-день, да-нет, а Ева она скорее медиатор, так я ее вижу. Но писать ее имя со строчной я не хотела, ведь к этому приему уже прибегал э.э. каммингс [143] э. э. каммингс (1894–1962) — американский поэт. Экспериментировал с пространственным расположением текста и графикой слов. , ну и еще мне хотелось особо выделить женское начало.

— Это стихи ниспровергающие, — говорит Брайан, садовник, десять лет назад он ушел с последнего курса, подсев на наркотики, и теперь старается нагнать упущенное. Он неимоверно худой дочерна загорелый, с жидкой бороденкой.

— Ну да, стихи о том, что как раз сейчас происходит в моей жизни, — говорит Дебби. — У меня конфликт с другом из-за моих кошек.

Теперь очередь Брайана, он читает свой «Диалог Иакова с ангелами на лестнице».

Место действия: пустыня, полночь, сияют бесчисленные звезды. На ступенях лестницы Иакова сидят призраки Торо, Уолта Уитмена [144] Генри Дейвид Торо (1817–1862) — американский писатель и мыслитель. Уолт Уитмен (1819–1892) — американский поэт, публицист. и Иаков.

Уитмен (Иакову, восторженно): Таких, как ты, будет не меньше, чем звезд на небе. Мириады. И каждому, самому последнему из твоих чад, наследуют мириады, потому что это ночь твоего рождения, первородствоночь, и каждый стебель травы, каждая букашка, каждое создание, даже самое малое, знает это, каждая тварь, птица, рыба, паровоз это знает.

Торо: А по-моему, любой человек — предоставь ему выбор — предпочел бы сидеть у комелька, чем стать основателем нации.

— Погодите, погодите, — говорит Дебби, — вы пишете о траве. А, как я понимаю, действие происходит в пустыне.

— Может, вам следовало бы написать — каждая песчинка? — предлагает Мишель.

— Мне кажется, об этом уже сказано в Библии. — Ида, домохозяйка на покое, надев очки, листает Бытие.

— Ничего плохого в том, чтобы использовать библейские образы, нет, — говорит Сара.

Ида снимает очки, смотрит на Сару. Волосы у нее снежно-белые.

— В таком случае я хочу взять другую тему, — говорит она. — Можно мне поменять тему?

— Конечно, — говорит Сара. — Брайан, как вы считаете — не стоит ли вам заменить стебли травы песчинками?

— Видите ли, я хотел бы, чтобы возникла отсылка к «Листьям травы» [145] «Листья травы» — обширная бессюжетная поэма Уолта Уитмена, написанная свободным стихом и лишенная драматических коллизий. .

— Ну, не знаю, как-то это слишком сложно. Слишком отвлеченно. — Дебби пробегает глазами свой экземпляр пьесы. — А вы не предполагаете сделать пьесу более динамичной? То есть, я думаю, вы же не хотели, чтобы в пьесе действовали одни говорящие головы?

Брайан явно приуныл.

— Мне представляется, что это скорее своего рода платоновский диалог [146] Основные сочинения Платона (ок. 427 — ок. 347 до н. э.) написаны в форме диалогов на философские темы. , — говорит Сара.

Брайан, похоже, взбадривается.

— Я хотел написать что-то вроде «Под сенью молочного леса» [147] «Под сенью молочного леса» — философская радиопьеса-притча англо-валлийского поэта Дилана Томаса (1914–1953). , — признается он. — Такая у меня мечта.

По дороге домой Сара покупает продукты, потом забирает вещи из химчистки.

— Четыре рубашки, два платья, одна юбка в складку, одна блузка. Это пятно вывести не удалось, — говорит ей кассирша.

Пока кассирша выбивает чек, Сара устало обводит взглядом химчистку. В витрине, как всегда, выставлено подвенечное платье в прозрачном пластиковом мешке — верх искусства чистильщиков.

Но вот Сара подъезжает к дому, и Эд выходит ей навстречу — помочь внести сумки, поэтому, когда в доме звонит телефон, взять трубку некому, и Эд, опережая Сару, взбегает по лестнице, ключи в его кармане бренчат, подол рубашки выбивается из брюк.

— Кто это? Твоя мать? — спрашивает Сара, входя в дом.

Эд досадливо машет рукой.

— Ма? Что такое? Что? Ты в больнице? Что случилось?

Сара берет отводную трубку на кухне, слышит, как ее престарелая свекровь кричит: