Аллегра Гудман - Семья Марковиц

Эд боится, что его вырвет. Он с трудом глотает и смотрит через стол. Брат Мэтью, так же сияя улыбкой, отодвигает от себя тарелку с пюре. Рядом с ним голубоглазая светловолосая женщина листает карманный лангеншейдтовский словарь [72] «Лангеншнейдт» (Langenscheidt) — немецкая издательская фирма, выпускающая словари, а также лингвистическую литературу. .

Так что все мы собрались на этой конференции как…

— Как паломники, — уверенно договаривает женщина слева от Эда.

— Вот-вот! Разве что мы на самом деле не знаем, куда направляемся и как туда попасть. Но я думаю, суть в самом процессе поисков. Мы будем следовать давней традиции Института экуменизма, главное — это личный рассказ. Я начну, а любой из вас может, когда почувствует, что готов, продолжить.

— Погодите-ка! — говорит Эд. — Я хочу понять, чем мы тут занимаемся. Получается, на заседаниях мы будем рассказывать о себе? Вы хотите чтобы мы тут рассказывали истории своей жизни?

— Это только в качестве отправной точки, — отвечает Матер. — Мы совершенно не ждем полного рассказа. Только поворотные моменты, моменты прозрения. И, естественно, мы хотели бы сосредоточиться на религиозных аспектах. На ваших отношениях — на духовном уровне — с Господом, со Священным Писанием. Сначала…

— Рик — перебивает его брат Мэтью, — позвольте, я только раздам вот это. — Он протягивает каждому по красному блокноту университета святого Петра. — Это в подарок от университета, — объясняет он.

— Ой, а я тоже кое-что привез, — сообщает седобородый старик в большой ермолке. — Он раздает небольшие пластиковые тюбики, завернутые в бумагу. — Это гигиеническая помада, — говорит он. — Один член нашей общины разработал новую формулу и собирается открывать свое дело. На листовках его адрес в Северной Каролине — для заказов по почте — надеюсь, вам понравится. Я и сам ей часто пользуюсь. — Он облизывает губы и добавляет: — Особенно летом.

— Спасибо, ребе, — говорит Матер. — Раввин Лерер приехал к нам из Чейпел-Хилл, где он занимает место завкафедрой истории средних веков. — Эд разглядывает худенького маленького раввина. «Занимает место»… Что же это за место такое? Или же этот человек знаменит своими чудачествами? Эд никогда о нем не слыхал.

— Я вырос в Кембридже, штат Массачусетс, — говорит собравшимся Матер, — в тени всех Матеров [73] В семье Матеров на протяжении нескольких поколений преобладали религиозные деятели. Первым в Новый Свет в 1635 г. приехал пуританин-проповедник Ричард Матер. . Они были для меня доминантой пейзажа, как, скажем, кирпичные…

Эд обводит взглядом комнату. И с удивлением замечает, что все что-то записывают. Он заглядывает в блокнот Боба Хеммингза. «Университет святого Петра, — написал Боб. — Все мы паломники. Религия — через себя». Эд раскрывает свой блокнот. Смотрит на чистый лист, вырывает его и пишет записку Маурисио. «Что все это значит?!»

Голос Матера — как жужжание газонокосилки где-то вдалеке.

— И я понял, что к чему, когда жил уже в Элиот-хаусе [74] Элиот-хаус — одно из 12 жилых зданий, в которых живут студенты старших курсов в Гарварде. , я тогда постоянно получал всякие премии за научную работу, меня чем-то награждали, а я тогда мало в чем разбирался, и это меня не пугало. Пока однажды я не узнал, что не получил стипендию Родса [75] Стипендия Родса — международная стипендия для обучения в Оксфордском университете. — выбрали не меня. Для меня это был поворотный момент, потому что я испытал доселе неведомые переживания. Я потерпел поражения, а это, разумеется, было куда важнее успеха, которого я добивался раньше. Помню, я проснулся посреди ночи и пошел гулять по берегу Чарльза. Я был совершенно спокоен, я упивался новым горьковатым привкусом проигрыша. Я чувствовал, насколько я незначителен — и перед миром, и перед Господом. Я чувствовал, что на самом деле я — не избранный, я не отделен от остальных, я создан не для того, чтобы преуспевать, а для того, чтобы жить! Конечно, на том этапе жизни это возвышенное чувство сохранялось недолго…

Маурисио возвращает Эду записку. Буквы в ответе, под темными каракулями Эда, блеклые, аристократично вытянутые. «Что это, спрашиваете вы? Конференция в прежнем смысле слова? Parlement [76] Парламент ( фр. ). ? Собор? Декамерон? Нет, это „Кентерберийские рассказы“, точнее, „Птичий парламент“ [77] «Кентерберийские рассказы» и «Птичий парламент» — произведения Джеффри Чосера (1343–1400). В «Кентерберийских рассказах» каждый из паломников, едущих в Кентербери, рассказывает свою историю. В «Птичьем парламенте» герою во сне привиделось собрание птиц, обсуждавших, кто из них с кем может спариваться. . Средневековая пародия. Поверьте, это то, к чему приходит экуменизм. Нью-Йорк горит, Ку-клукс-клан наступает. Мы стремимся уединиться. Мы отступаем в глушь. Матер ратует за объединение. Что вы от меня хотите? У меня от этого мигрень, однако свою работу я люблю».