Поль Виалар - Жатва дьявола

— Согласна! — ответила Люсьенна и опять засмеялась, но в ее смехе не было ничего обидного, — она постаралась, чтобы в переливах его звучали веселость и дружелюбие.

Она взяла сына за ручку и пошла по дороге. Альбер смотрел ей вслед. Люсьенна была олицетворением всех радостей, которых у него не было и никогда не будет, и у него стало тяжело на сердце. Право, для него, казалось, все было кончено, и он уже отжил свой век. Он видел на дороге удалявшуюся детскую фигурку и фигуру женщины, видел, как Люсьенна идет, слегка покачивая боками, не такая легкая, как прежде, но все еще стройная, крепкая… У него возникла смутная мысль, вернее, чувство, что эта встреча ничего не дала: хоть они и поговорили друг с другом, но решительно все разделяло их, между ними зияла пропасть, — пропасть между тем, что было живым, и тем, что живым уже не было. Вдалеке над равниной поднимались столбы серого дыма ноябрьских костров, красного пламени не было видно, заметен был только дым цвета пепла, дым, расплывавшийся в небе цвета дыма и пепла. Альбер повернулся и пошел к «Белому бугру». Во дворе фермы Адель переговаривалась с кем-то. Какой у нее был крикливый, пронзительный голос! На крыльце стояла Жильберта, она показалась ему чужой старой женщиной. Альбер вошел в дом, тяжело опустился на стул, и так как ему было не по себе, достал из шкафа бутылку водки, налил себе полный стакан и выпил его залпом.

Когда Люсьенна рассказала Альсиду о своей встрече с Альбером, он рассмеялся странным своим смехом.

— Можешь разговаривать с ним сколько хочешь, не вижу тут ничего плохого. Наоборот, — сказал он.

— À ты-то сам будешь разговаривать с ним?

— Почему ж не ответить, если он о чем-нибудь спросит? Да и зачем ссориться с соседями? — добавил он. — Особенно когда есть интерес знать, что у них делается.

Люсьенна умела слушать внимательно, как женщина догадливая, она умела понимать все с полуслова. Несколько дней спустя она как бы невзначай встретилась с Адель на дороге. Возобновление знакомства произошло совсем иначе, чем при встрече с Альбером, и вначале Адель, которая уже знала от брата о его беседе с женой Альсида, приняла довольно язвительный тон. Так как Люсьенна первая заговорила с вей, Адель изрекла:

— Вон как! Сама подошла, голубушка! Верно, что-нибудь нужно тебе?

— Ничего мне не нужно, — ответила Люсьенна. — Я из-за Альбера подошла. Он со мной разговор завел, вот и я с тобой заговорила, но если ты не хочешь…

Старуха пожала плечами. Раз молодая ластится, надо это считать честью, извинением с ее стороны.

— Да ладно уж! — сказала она. — А ведь какую вы нам штуку устроили! Никогда бы не поверила, что вы так сделаете!

— Но ведь это давно было, — ответила Люсьенна, — давай не будем вспоминать.

Она сказала это, учитывая слова Альсида: раз он посоветовал ей возобновить отношения с Женетами, воспользовавшись случаем, — значит, у него есть на это какие-то причины.

— Ну ладно, не будем вспоминать старое, — сказала Адель. — А было время, я очень огорчалась.

— И я тоже, — подхватила Люсьенна.

Теперь Адель нечего было ждать от Люсьенны, никаких замыслов не возникало у нее в голове, между ними уже не стоял Обуан. Сейчас она немного смягчилась (нельзя сказать — умилилась), вспомнив прошлое, и считала, что эта молодая бабенка обязана ей советами, помощью и, следовательно, должна питать к ней признательность. Она готова была требовать этой признательности, как любовник требует от прежней своей любовницы возвращения подарков, которые он ей делал, драгоценностей, которые она носит, ибо он не может допустить мысли, чтобы изменница наряжалась для кого-нибудь другого, кроме него.

— Ну, ладно, — повторила она, — помиримся и старое больше поминать не будем.

— Как я рада! — воскликнула Люсьенна. — Давай поцелуемся.

И она первой поцеловала Адель.

Итак, между обитателями двух соседних ферм отношения возобновились, но так как их не объединяла ни совместная работа, ни взаимная симпатия, то виделись они не очень часто. Разве только встретятся случайно на меже, разделяющей их владения, или же столкнутся на дороге — ну, тогда перебросятся несколькими словами, но они уже не ходили друг к другу в гости, не обменивались услугами, и даже казалось, что Альбер не стремился почаще видеть Люсьенну.

Когда Альсид спросил жену после ее встречи с Женетом, что она думает о нем, она ответила: «Да он теперь совсем старый дядька». Это больше всего поразило ее, и, глядя на своего мужа, она думала, что Альсид по своей бодрости, своему внешнему облику, физической силе — мужчина в цвете лет, то есть настоящий мужчина, слова, которые для нее имели и другое значение. Да, Альбер и в самом деле показался ей толстым, обрюзгшим, сгорбленным, усталым, лицо у него сделалось землистое, а руки дрожали. Однако она знала, сколько ему лет, он был не намного старше Альсида, а можно было подумать, что они принадлежат к разным поколениям.