Бернард Вербер - Империя ангелов

На этот раз я не повторяю ту же ошибку. Я экономлю на еде, чтобы заплатить первый взнос для покупки в кредит маленького подержанного телевизора. Я оставляю его включенным с утра до вечера, и Мона Лиза сидит перед ним как приклеенная, томно моргая глазами.

По-видимому, это одно из последствий глобальной эволюции мира. В моих кошках не осталось ничего от дикого хищника. Осталось просто толстое животное, приспособленное не к джунглям, а к телевизору, к комнатам с покрытым коврами полом, которое отказывается от сырого мяса и ест только сухой корм.

Я все же замечаю небольшое различие между двумя кошками: если первая любила игры с вопросами, то вторая жмурится от удовольствия, когда передают новости. Не знаю, почему ей так нравятся войны, экономические кризисы и землетрясения. Несомненно, извращенка.

Однако за жилье и телевизор надо платить. Гонораров за рассказы не хватает. Я пытаюсь подрабатывать. Распространителем рекламных объявлений по почтовым ящикам. Доставкой пиццы на дом.

Официантом в пивной.

Я работаю с часа дня до полуночи. Невеселая жизнь. На кухне все раздражительны, клиенты капризны и нетерпеливы. Хозяин лишь усиливает напряжение. Сочувствующий коллега объясняет мне, что, для того, чтобы не страдать с риском для здоровья, нужно мстить. Он показывает, как это делается. Один из его клиентов оказался неприятным типом. Он тут же плюет в его тарелку.

— Пустячок, а приятно. К тому же помогает от язвы на нервной почве.

Бегая из зала на кухню и из кухни в зал, я натер себе ноги. Чаевые мизерны. Вечером я возвращаюсь разбитый и смотрю новости.

Война в Чечне.

Паника в Европе из-за свиного бешенства. (Употребление в пищу зараженного мяса приводит к разрушению клеток мозга с симптомами, похожими на болезнь Паркинсона.) Фермеры протестуют против решения Еврокомиссии в Брюсселе забить и уничтожить зараженный скот.

Убийство знаменитой актрисы маньяком, который имеет слабость к самым красивым женщинам Голливуда. Он их душит шнурком.

Рост курса акций на бирже. Еще одна реформа налоговой системы, которая приведет к их увеличению. Забастовка на общественном транспорте. Выборы Мисс Вселенной. Выборы нового Папы Римского...

Папа... Какое-то время я думаю о том, чтобы вернуться к моему рассказу «Почти Папа» и сделать из него роман. Но, учитывая скорость эволюции мира, эту научную фантастику может легко превзойти реальность. Они ведь и вправду могут избрать Папой компьютер. Так что я возвращаюсь к роману о крысах.

Я придумываю правила работы. Я решаю писать каждый день с восьми утра до половины первого дня, что бы ни случилось, где бы и с кем бы я ни был. Я покупаю в кредит ноутбук с плоским экраном и записываюсь на курсы машинописи, чтобы научиться печатать еще быстрее.

Я бью типу поддых до тех пор, пока он не начинает говорить. Он наконец признается, что противотанковая батарея спрятана в ригах на горе. Ребята меня поздравляют.

Потом они его прикончат в кустах. Нас отправили на южный фронт после короткого, но интенсивного трехнедельного обучения.

Я быстро освоил новую работу. Мы нападаем, убиваем, захватываем пленных, пытаем их. Они раскалываются, и так мы узнаем задачу на следующий день.

Излишне говорить, что после психушки война в Чечне — это рай.

Полковник Дюкусков назвал наше подразделение «Волки». У всех нас на униформе эмблема в виде головы волка. Мне хорошо в этой шкуре. Лес, сражения, братство с другими волками, кажется, всегда были во мне. Я просто разбудил спящего зверя.

Мы устроили лагерь и обедаем у костра. В этом подразделении я не единственный сирота. И не единственный, кто побывал в исправительной колонии для несовершеннолетних или в дурдоме для буйнопоме-шанных.

Нам не нужно говорить друг с другом. В юности мы получили страшные раны, и здесь мы как раз для того, чтобы наносить их другим.

Нам больше нечего терять.

Старший сержант учил: «Сила не имеет никакого значения, важна скорость». Он придумал девиз «Волков»: «Быстрый или мертвый».

Еще он говорил: «Между тем моментом, когда противник готовится тебя ударить, и тем, когда ты получишь в рожу, проходит бесконечность».

С тех пор я могу сделать массу вещей в мгновение между странным блеском во взгляде и полученным ударом.

Сержант заставляет нас делать самые разные упражнения для развития этого чувства времени. Кроме всего прочего, он научил нас жонглировать. Жонглируя, подбрасываешь в воздух пулю, и до того как она упадет — вторую, и так далее. Понятие секунды растягивается. Если большинство людей за секунду могут досчитать до двух, то я — до семи. Это значит, что у меня больше шансов остаться в живых, чем у «большинства людей».