Александр Егоров - Третья линия

А что же вы хотите, господа? В стране у нас, пардон, модернизация.

Правда, из чувства профессионального долга нашатырного спирта в плафон мы всё-таки накапали. Крысюк маленько ожил и даже пищать начал.

А электрик пришел к нашему завхозу и тут же написал заявление об уходе. По собственному непреодолимому желанию. Непонятно, правда, почему он нашему завхозу это заявление написал, если он, электрик, вовсе не за поликлиникой, а за управляющей компанией официально числится.

Написал он заявление и ушел. Почему-то вместе со стремянкой. А стремянка, к слову говоря, принадлежала нашей поликлинике.

А дело, между прочим, с утра пораньше было.

А по приказу президента светает теперь поздно.

Главврач вопит, что он без света в кабинете ни одного приказа написать не может, а значит — вправду конец света настает. Диспетчерша наша вызовы принимать не может: во-первых, темно, а во-вторых, весь стол люстра занимает, а в ней крыс контуженый пищит. Полный паралич производственного процесса.

Да еще и управляющая компания, которая нам обязана электриков поставлять, по телефону скандалит, что акт будет оформлять по факту производственного травматизма и неоказания медицинской помощи. И в суд грозит подать на наше несчастное госучреждение.

А наше госучреждение назад стремянку требует.

Микромодель родимого отечества. Кафка, извините, отдыхает.

На наше счастье один рукастый фельдшер с вызова вернулся. Люстру вынес, плафон отвинтил и крысюка из него вытряхнул. Поближе к помойке — может, вдали от нашей сумасшедшей организации тот поумнеет и перестанет кого ни попадя кусать, а потом в осветительные приборы падать.

Потом приятеля позвал. Тот за двадцать минут всё по местам развесил. Нашу люстру — к главврачу, к нам — начальственную. Свет включил, все счастливы, начальство приказы пишет, диспетчерская вызовы принимает, полная благодать. Конец света отменяется.

А ровно через пять минут после включения света у главврача лампочка отстрелилась и по замысловатой траектории куда положено прилетела. Синяк получился — просто загляденье. Хоть производственную травму оформляй.

А я ведь главного врача предупреждала.

Начальство, ясное дело, домой сразу же ушло. И правильно, не может быть лицо учреждения с фингалом. А мы остались. С моей точки зрения — в сплошном выигрыше: с новой люстрой, без крысюка-попрошайки и без главврача. И без очередных приказов.

А мне вот интересно, а у самого-пресамого высокого начальства нашей страны какие лампочки в люстрах вкручены? А то у нас в поликлинике годовой запас самоотстреливающихся лампочек в подвале всё еще лежит. Можем поделиться. Глядишь, на пользу всячески пойдет. Всему российскому народу.

Вредно мне всё-таки на работу в общественном транспорте ездить. Серьезно. Непременно со мной какая-нибудь несуразность приключается.

Тут сравнительно недавно юноша в метро мне место уступил.

Вежливый такой, воспитанный, таких почти не делают:

— Садитесь, — говорит, — пожалуйста.

Я так и села. В основном от потрясения.

На работе первым делом — к зеркалу. Ну, помята несколько с недосыпу; ну, переутомление налицо и на лице; ну, страшна, как Джулия Робертс без косметики. Но это же еще не повод, чтобы мне место уступать!

Дамская часть коллектива заинтересовалась:

— Чего ты с утра в зеркало таращишься?

Рассказала им про вежливого юношу.

А наши докторицы хором с фельдшерицами:

— Нет, ну каков хам!!!

Народ поржал и успокоился, а мне, однако, в голову запало…

И так запало, что решила я подтяжку морды лица сделать. Upgrade, по-умному сказать. Съездила, куда мне посоветовали знающие люди, договорилась. Особо оговорила, что — никаких общих наркозов, исключительно местная анестезия. Слишком много в жизни у меня по разным поводам этих наркозов было…

С духом собралась, заранее парик приготовила, чтобы послеоперационные прелести прикрыть, и в назначенный день на операцию явилась.

Долго ли, коротко — пригласили меня в операционную. На спину уложили, чистой простынкой укрыли, морду ультракаином обкололи и давай её резать-кромсать и заново сшивать. Не так чтоб больно, но хрустит под скальпелем противно. И скучно: кройка-шитье на живом лице дело небыстрое. К исходу первого часа я совсем затосковала, и спина затекла.

Не люблю я на спине… интересно, а сама-то поняла, что ненароком ляпнула?

Не суть. Короче говоря, затребовала я зеркало в операционную, какая-никакая, а всё же развлеку-ха. Не дали. Мы, говорят, за психику больных дюже опасаемся. У нас, говорят, раньше зеркало висело, а потом одна пациентка, с операционного стола вставая, себя узрела и в обморок упала. Да так неудачно, что челюсть в двух местах сломала, не считая переносицы, и пришлось всю красоту заново наводить. Словом, лежите, доктор, и не выпендривайтесь.