Александр Егоров - Третья линия

— Проходите. — Александр повернул выключатель и придержал дверь, пропуская шатко бредущего за ним мужчину. — Присаживайтесь.

Сам он расположился напротив отца пациентки, на разостланном диване.

— Ну?! — нарушил повисшую тишину врач. — Рассказывайте.

— Понимаете, доктор, здесь такая ситуация, — сбивчиво начал мужчина. — Мы не сказали вам всей правды… Мы не могли, доктор! — Он наградил Темнова умоляющим взглядом.

— Спокойно, спокойно! Я все понимаю. У вас были на то веские причины. — Об истинном диагнозе Александр уже начал догадываться. Неясной оставалась лишь мотивация лжи.

— Да-да, доктор! Причины очень важны… Скажите, она умрет?! — Его верхняя губа дрожала, а непроизвольно двигавшиеся руки казались лишними отростками.

— Сложно сказать… — (Чертова привычка к обтекаемым фразам!) — Вероятность очень велика, — выдохнул врач.

— Я так и знал! — Отец обреченно откинулся на спинку стула и, сцепив побелевшие пальцы в тугой замок, сделал несколько глубоких вдохов, словно ассимилируя полученную информацию. — И ничего нельзя сделать?! — Дежурный в подобных случаях вопрос сейчас окончательно выбил утомленного реаниматолога из колеи.

— Я не Бог! И не пророк! Вы спросили о прогнозе, я ответил… Варианты всегда возможны, — смягчился он. — Но шансов мало. — Темнов опустил ладонь на колено, ставя точку в утомительном бесплодном обмене фразами. — Я вас не за этим пригласил.

Вновь погрузившийся в защитный ступор отец, казалось, не слышал последней фразы.

Наклонившись, Темнов легонько толкнул обтянутое демисезонными брюками колено собеседника.

— Вы меня слушаете? — Поймав отчаявшийся взгляд карих глаз, врач повторил изначальный вопрос: — Чем она отравилась?

— Да, конечно… Вы ведь все уже поняли… Правда, доктор?

— Для меня пока ясен лишь факт отравления. Предположительно, таблетками. — Александр решил не блюсти утомительную процедуру и выкладывал все начистоту. — Но характер яда мне неизвестен. Я могу лишь предполагать. Если же вы сообщите мне наименование препарата и приблизительную дозу, то я, возможно, — он сделал паузу, выделив последнее слово: — Возможно, смогу откорректировать лечение, подобрав более оптимальную схему.

— О, господи! За что нам это?! — Он театрально заломил руки, воздев влажные глаза к потолку. Пересохшие губы беззвучно задвигались.

— Успеете еще помолиться! — прервал неуместный, по его мнению, ритуал Темнов. — Вы меня задерживаете.

— Простите! Я просто… — Дрожащая рука отца извлекла из кармана куртки светло-желтый флакончик и протянула врачу: — Вот…

— Но ведь это рецептурное средство! Как оно оказалось у вас дома? — удивленно нахмурился реаниматолог, прочитав название сильнодействующего транквилизатора.

— Это жены. Она иногда принимает. Нервы, знаете ли…

— Она на учете у психиатра?

— Н-да… Только, пожалуйста, не разговаривайте с ней на эту тему… — поспешно предупредил он. — Я сам отвечу на все ваши вопросы.

«Ну, по крайней мере один любимый человек в его жизни останется», — горько отметил про себя врач.

— Сколько таблеток приняла девочка?

— Жена только на днях принесла новый флакон…

— То есть ваша дочь выпила все эти таблетки?

— Д-да. Э-эт-то м-мно-г-го?

— Спасибо. Пока все. — Темнов поднялся и отпер дверь. — Идите к жене. Вдвоем вам будет легче.

Поняв, что разговор окончен, мужчина, пошатываясь, вышел в коридор. Отошедшая от обморока мать вновь подпирала стену у входа в реанимационный отсек.

— Света, проводи родителей в холл перед кардиологией… Вы дойдете? — обратился врач к женщине.

— Я останусь здесь, — тихим, но непреклонным тоном произнесла она.

— Из больницы вас никто не гонит, — коряво успокоил ее Темнов. — Но под дверями реанимации находиться запрещено… Таков порядок, — развел руками он.

— Пожалуйста, доктор! — вступил отец. — Мы тихонько… Только постоим. И все. Мешать мы вам не будем…

— Будете! — Невыспавшийся Александр гневно сверкнул глазами на несчастных родителей. Его утомила беседа в кабинете, и он не собирался продолжать обмен мнениями. — Одним своим присутствием вы уже оказываете на нас определенное психологическое давление. Разве не понятно?! А это отнюдь не способствует более внимательному выполнению профессиональных обязанностей… — Жестко, но честно. — Света, возьми сидячую каталку.

Помедлив, отец согласно кивнул лысеющей макушкой. Мать, шатко отделившись от стены, устроилась в поданном санитаркой кресле. Проводив взглядом удаляющуюся по коридору троицу, Александр вошел в реанимационный блок.