Юрий Поляков - Гипсовый трубач

— В чем дело? — требовательно спросила она, посмотрев сначала на часы, а потом на опоздавшего Кокотова.

— Я… Понимаете… — залепетал он. — Человек попал под поезд… в метро… Мы в тоннеле стояли…

— Какой еще человек? Как не стыдно! — Игорь от негодования попытался поджать нижнюю губу, но неудачно.

— Чего только не выдумают! — покачала головой Людмила Ивановна.

— Это правда! Я не обманываю…

— Подумайте лучше о своей характеристике! — сказала Зэка и глянула на провинившегося так, что стало ясно: даже если он добьется выдающихся воспитательных успехов, станет новым Макаренко или Яном Амосом Каменским, больше тройки за летнюю педагогическую практику ему не видать.

— Отъезжаем? — спросил Старвож.

Зэка кивнула и крикнула в мегафон:

— Товарищи провожающие, отойдите от автобусов! Всем отъезжающим занять места и приготовиться к движению!

Наставительная жестикуляция родителей ускорилась, стала смешной и торопливой, как в немом кино. Некоторые детские лица в окошках беззвучно заплакали.

— Стойте! Стойте! — К директору подбежал физкультурник Николай Николаевич, Ник-Ник — подтянутый старичок в новенькой «олимпийке» и свежих кедах. — Зоя, художницы нет!

— Таи? — уточнил Игорь.

— Таи, — кивнула Зэка, вздохнув так, как руководители вздыхают о подчиненных, которых никогда бы сами не взяли на работу, если бы не указание свыше.

— Ничего, электричкой доедет! — всунулась неосведомленная Людмила Ивановна.

— Ждем, — мрачно распорядилась начальница.

— А обед? — удивился Старвож.

— Ждем!

В этот миг, нарушая все приличия дорожного движения, возле автобусов с визгом затормозила красная «трешка». Оттуда выскочили два лохматых парня и девушка. Все трое были одеты в джинсовые костюмы с умопомрачительными белесыми потертостями, какие бывают только у настоящей «фирм ы ». Парни достали из багажника черную спортивную сумку, этюдник и красный двухкассетник «Шарп», стоивший тогда в «Березке» примерно пятьсот полосатых чеков. Сумма заоблачная! Девушка, прощаясь, бросилась на шею сначала одному парню, потом другому, вскинула на плечо этюдник, подхватила магнитофон и, волоча сумку прямо по асфальту, заспешила через дорогу к автобусам, не обращая внимания на сигналящие машины.

— Извините, Зоя Константиновна, мы с дачи ехали… — пролепетала она с улыбкой проснувшегося ребенка.

У девушки были рыжие короткие волосы, веснушчатая бледная кожа и голубые отвлеченные глаза.

— Быстрее, Тая! — устало приказала Зэка. — Вы меня подводите. Неужели не ясно?! Отъезжаем!

— Отъезжа-аем! — Ник-Ник, будто вестник, побежал вдоль колонны.

Все поднялись в автобусы. Кокотов поймал на себе настороженные, изучающие взгляды мальчишек. Девочки, на самом деле почти уже девушки, смотрели на него с оценивающим любопытством. Их пионерские галстуки были завязаны с продуманным кокетством и лежали на груди под тем или иным углом.

«Вот ведь акселератки!» — хмыкнул Андрей, усаживаясь на единственное свободное место, рядом с опоздавшей рыжей художницей.

Тая же, опустив стекло и высунувшись из автобуса почти по пояс, прощально махала своим приятелям, а те в ответ сигналили.

— Тая, закройте окно! Детям надует! — распорядилась Зэка.

Дети, у которых уже пробивались усы, тем временем со знанием дела оценивали оставшиеся в автобусе Таины ягодицы, обтянутые именно так, как только и могут облегать телесную выразительность настоящие американские джинсы. «Тая из Китая», — ревниво съехидничала одна из девочек. Кокотов, оказавшись в опасной близости от объекта повышенного подросткового интереса, сделал показательно равнодушное лицо.

Колонна во главе с мигающей милицейской машиной вырулила на Садовое кольцо и двинулась в сторону Курского вокзала. И вот, когда они проезжали «Лермонтовскую», похожую на огромную суфлерскую будку, из дверей станции показались санитары, тащившие на носилках тело, накрытое простыней, на которой проступили пятна крови. Двери «скорой помощи» были распахнуты, а милиционеры отгоняли любопытных.

Зэка, увидав в окно покойника, хмуро глянула на Андрея и недовольно пожала плечами. Кто ж знал, что именно в этот момент решилась его, Кокотова, участь? Начальница, чтобы отвлечь от страшного зрелища пионеров, повскакавших с мест, чтобы лучше видеть притягательный для юного сердца кошмар смерти, спросила в мегафон:

— Какая у вас будет отрядная песня?

— Не знаем! — крикнул искренний детский голос.