Александр Петров - Сестра Ноя

Виктор стал солидным предпринимателем, у него (у нас) квартиры в Москве и в Питере, Волгограде и Новосибирске. Живем мы, то там, то сям, часто выезжаем в Европу и Америку, но заграницей мне делается худо и я сижу в четырех стенах и считаю часы до возвращения домой. Эта суета мне вовсе не по душе, я всё умоляю Виктора отпустить меня домой и не брать с собой повсюду, а он просит потерпеть и уверяет, что я ему приношу удачу, и он без меня не может. А мне бы вернуться в наш дворик, сесть на ту угловую скамейку и погрузиться в тёплые воспоминания о нашем детстве, о родных и друзьях, которые совсем недавно были живыми, молодыми и так бескорыстно и свято любили нас. Ты даже не представляешь, насколько ты счастлив, что можешь это позволить себе хоть каждый день.

Арсюш! Мне очень неприятно тебя огорчать плохой вестью… В нашей семье случилась беда – пропала Марина. Познакомилась с каким‑то англичанином и уехала с ним, неизвестно куда. Это горе свело маму в могилу, она всё повторяла, что это её грех, и сильно страдала, сердце её не выдержало. Отец тоже еле жив, сильно постарел, сидит сиднем на подмосковной даче и ничего ему не надо, очень его жалко, иногда начинает заговариваться, а лечиться наотрез отказывается. Виктор пытался найти Марину по своим каналам, но все ниточки оборвались где‑то в Турции. Именно там наша Мариночка и пропала. Сколько я ни молилась, сколько не ставила свечи в церквах – ничего не помогает. Ты как‑то сказал, что молитва гордых не угодна Богу, наверное поэтому Он меня и не слышит.

Вот опять я обращаюсь к тебе, Арсюша, с просьбой. Умоляю, обратись, пожалуйста, к Богу – тебя Он услышит. Пусть вернет нашу Марину. Пусть отведет беду от неё и от нашей семьи. На коленях умоляю тебя, родной мой человек!»

В этом месте письмо Маши, с округлыми ровными буквами, обрывается. Дальше следуют несколько строчек, написанных размашистым почерком Виктора:

«Здравствуй, Арсений! Я совершенно согласен с тем, что написала Машенька. Я тоже люблю и уважаю тебя, как брата и друга, и всегда готов помочь тебе. Действительно, следы Марины оборвались в Турции. По всему видно, она оказалась в гареме турецкого богача – там русские красавицы весьма дорого ценятся. Наверное, муж Марины – человек с криминальным прошлым – её туда сам и продал. Найти Марину в Турции пока не представляется возможным. Так что остается нам одно – молитва о возвращении её домой. Прости, в случае с Мариной мои возможности, силы и связи – абсолютно бездейственны. Ты уж, пожалуйста, сделай то, о чем тебя просила Машенька. Я присоединяюсь к её мольбе. Помоги!

Да, еще конфиденциальная информация, о которой даже Маша не знает. Я до сих пор это держал в тайне. Ты первый, кто об этом узнает. Марина вступила в сговор с известным тебе бандитом по прозвищу Фрезер. В обмен на знакомство с англичанином она обещала помочь Фрезеру войти в дом, чтобы он изнасиловал Машу. Мне удалось узнать об этом сговоре и предотвратить попытку изнасилования. Тебе наверняка известно, что Бог охраняет Машу, так что Марина наказана за предательство. Но все равно её жаль и необходимо найти и вызволить из плена.

Прости, не обижайся на нас. Любящие тебя – Маша и Виктор.»

Нечто подобное этому известию я словно ожидал, поэтому даже не удивился. В ту минуту, когда закончил читать письмо, сложил его и вернул в конверт, единственное чувство, которое овладело мною – благодарность Спасителю. Мне поручалось с помощью Божией, с помощью Церкви совершить то, на что не способны нецерковные мои друзья. Для чего? Для того, чтобы еще и еще раз показать человеку его немощь и явить во всей красоте и всемогуществе Милость Божию, Его блаженную совершенную любовь к блудным сынам и дочерям Своим. Вот почему я зажег лампаду и свечи и в первую очередь встал на благодарственную молитву.

А рано поутру я проснулся бодрым и дерзновенным и стал обходить храмы и монастыри. Раздавал милостыню, просил нищих молиться о заблудшей Марине, помня, что за каждым полупьяным и грязным оборванцем невидимо стоит Спаситель и слышит, и видит, и знает всё, что мы делаем. В храмах заказывал сорокоусты, молебны Пресвятой Богородице, великомученице Марине, великомученице Анастасии Узорешительнице и Ангелу–хранителю. Удивительно! С каждым шагом на душе становилось светлей и радостней! А когда к вечеру, усталый и без копейки в кармане, вернулся домой, у меня на душе царил покой и настолько твёрдая уверенность в хорошем исходе предприятия, что сел за стол и взялся писать утешающее письмо Маше.