Линн Мессина - Модницы

Делия улыбается. Вот из-за этого она и ведет на нас досье — иногда можно откопать что-нибудь горяченькое.

— Но это не по-людски.

Она пожимает плечами. Ее морально-этические чувства не такие сильные, как мои.

— Как она это сделала? — спрашиваю я.

Делия наклоняется и копается в бумагах, протягивает мне копию документа.

— Прочти имя офицера иммиграционной службы, который занимался этим делом.

Дэвид Уайтинг — для меня это ничего не значит.

Видя мое недоумение, Делия нетерпеливо вздыхает. Трудно иметь дело с тупыми соратниками по заговору.

— Ты хоть читала то досье, которое я тебе давала? Уайтинг — девичья фамилия Джейн. Дэвид ее брат.

Я снова смотрю на документ, ожидая, что у него вырастут рога и хвост.

— Но это же аморально, нечестно и просто зло.

Делия снова пожимает плечами.

— Такова уж Джейн. Или все Уайтинги, может быть. Брат у нее тоже тот еще. Похоже, он часто вышвыривал людей из страны. За небольшую плату придумывал обвинения против кого угодно. Его раскрыли несколько лет назад, но все дело притормозили — важные друзья, понимаешь ли. Он теперь работает в госдепартаменте.

Кошмар. Что, если меня вызовут в конгресс отвечать на какое-нибудь выдуманное обвинение в измене? Уайтинг в госдепартаменте — это не шутки.

— Не беспокойся, — говорит она, смеясь над моими тревогами. — Он просто шестерка, хоть и надувает щеки. В основном тянет время, чтобы выслужить пенсию.

Меня это не слишком успокаивает. Я-то думала, что Джейн просто непослушный ребенок, который устраивает истерики и отрывает головы куклам. Ну и ну.

— Знаешь, надо действовать поосторожнее.

— Кстати, о действиях, как дела с планом?

Я перечисляю основные пункты встречи в уборной на этой неделе. Изъятия Эллисон из круга не касаюсь, сосредоточиваюсь на деловой стороне — пресс-релизы, суперзвезды, письма рекламодателям. Перечисляя детали, я вынуждена признать, что план продвигается гладко. Зря я сомневалась вначале. Свержение Джейн Кэролин-Энн Макнил уже не туманная перспектива — это неизбежность. И если учесть последние новости, это уже не разумный эгоизм. Нет, это скорее народное правосудие.

Соледад пытается оправдать слово «урбания».

— Если есть «урбанизация», то почему не может быть «урбания»? — говорит она, и ее далекий голос отдается эхом. Она делает еще три дела одновременно с нашим спором. Соледад из тех людей, которым не обойтись без телефона с динамиком. — Слово звучное и симпатичное. Что тебе не нравится?

Я жду, пока шум на заднем плане утихнет. Хотя Соледад разговаривает со мной по телефону, одновременно она ведет совещание своего отдела. Вокруг ее стола сидят сотрудники и в паузах вставляют идеи для статей.

— Нет такого слова «урбания». Оно в словаре Вебстера не указано, — говорю я, уже в четвертый раз прибегая к этому доводу. Мы с Соледад ходим кругами уже десять минут, и то, что за нее весь ее отдел, только усложняет ситуацию. Это только добавляет ей уверенности в собственной правоте.

— Но оно по звуку напоминает то, что означает — город, — настаивает Соледад. На заднем плане слышен согласный шум отдела моды.

Зато не согласна я. По-моему, «урбания» по звуку напоминает вовсе не город. Скорее уж какое-то место в Восточной Европе, где живут элегантные и вежливые люди. Это страна, населенная племенем урбанцев.

— Ладно, — говорю я, уступая, чтобы не начинать все сначала, чтобы не слышать, как она в пятый раз отмахивается от занудной книжонки под названием «словарь».

Когда я позвонила Соледад по поводу нового заголовка, никак не ожидала ни борьбы, ни аудитории. Я думала, что она пожмет плечами и двинется дальше, но неправильно оценила ситуацию — в последнее время со мной это частенько случается. Теперь борьба за власть стала частью моей работы, но я плохо с этим справляюсь. Мне трудно угадать, когда обойти чье-то хрупкое самолюбие, а когда стоять на своем. И больше я не могу рассчитывать на посредничество людей вроде Дот.

— Может, лучше тогда вообще снять мое имя? — спрашиваю я. Это не выход, но я слишком устала от разговора и не способна как следует обдумывать свои слова. Ненавижу разговаривать через динамик. Ненавижу секундные задержки, из-за которых кажется, что она где-то в Восточной Африке, в Мозамбике, например, а не этажом ниже.

Следует двухсекундная пауза — секунда на динамики, секунда на обиду Соледад. В моей просьбе слишком много страсти. Она выдает, что я не просто возражаю против слова «урбания», а нахожу его отвратительным.