Линн Мессина - Модницы

— Это были тапочки, — повторяю я. — Уверяю вас.

Она неохотно протягивает мне бланк. Поскольку я вдоль и поперек изучила руководство для сотрудников, прежде чем сюда прийти, бланк мне хорошо знаком, и я быстро его заполняю.

Она изучает документ.

— Кажется, все в порядке. Если это все…

— Кстати, вы бы не проверили его досье? Я почти уверена, что это уже второе нарушение.

Она вскакивает на ноги и роется на стеллаже с личными делами, доставая папку Алекса Келлера.

— Поверить не могу. Никто не нарушает правила, касающиеся одежды, дважды!

Папка с досье очень тонкая. Там только резюме, контактная информация для чрезвычайных ситуаций и карточка с его нынешним адресом и телефоном.

— У него безупречное личное дело, — говорит она гордо.

Хотя я пытаюсь запомнить длинную цепочку цифр — 47386405074 # 11 А, — ее фраза привлекает мое внимание.

— Вы уверены? — Я почти выхватываю папку у нее из рук.

— Что у него безупречное личное дело? Конечно, вот оно передо мной. Здесь нет ни одной жалобы, кроме вашего раздела С, подраздела 2, но это не будет официально занесено, пока мы не проведем полное расследование.

— Быть того не может, — говорю я. Алекс Келлер уже шесть лет всех доводит. Как это в его деле нет ни одной жалобы?

Я вовсе не собиралась намекнуть, что она берет взятки, но именно так это и прозвучало. Она подозрительно щурится.

— И почему же это?

— Он воинственный и агрессивный тип и с трудом сдерживает свой темперамент, — говорю я, перечисляя самые очевидные из его недостатков, чтобы успокоить Стэйси.

Лицо ее слегка смягчается, но она все еще не успокоилась.

— Если вы имеете в виду конкретный случай, то можете прямо сейчас заявить жалобу.

Я имею в виду несколько конкретных случаев и с удовольствием потратила бы весь день на жалобы на Алекса Келлера, но мне нельзя задерживаться. Цифры в памяти уже начинают угасать.

Каждое утро Анна Цой приходит в редакцию, составляет список собственной одежды с ценами и подводит итог сегодняшнему стилю удачной формулой. Сегодня это стиль Эллис-Айленд ретро. Брюки: Бутик Антик, 45 долларов; рубашка: Н&М, 11 долларов; хасидское пальто из Уильямсбурга: 30 долларов; головная повязка: Бендель, 220 долларов; туфли: Фауста Сантини, 72 доллара.

В местной газете есть рубрика под названием «Взгляд на публику», где людям на улице задают такие же точно вопросы. Хотя Анна посмеивается над этой рубрикой, она свято придерживается их идеи сознательно нетрадиционного стиля. Брюки у нее почти всегда с блошиного рынка, рубашки обычно со дна корзины с секонд-хэндом в «Домси», но в девяти случаях из десяти их обычно дополняет какой-нибудь один дорогущий предмет, как правило, что-нибудь мелкое, пояс или сумочка, например.

Анна — редактор домашнего отдела «Модницы». Ее работа — писать о том, как знаменитости возятся на своих кухнях в сельских домиках во Франции. Анна приезжает туда, где живет какая-нибудь знаменитость, два часа ходит вокруг территории и записывает, как солнце льется сквозь окна, а потом возвращается в свою квартиру в Ист-Виллидже площадью в три сотни квадратных футов. Поскольку там едва хватает места на кухню, не говоря уже о месте для горшков, кастрюль и прихваток, у Анны пунктик по поводу кладовок. Она прямо-таки облизывается при виде аккуратно сложенного на антресоли белья. От припасов в кладовке у нее быстрее бьется сердце. Это святыни, на которые она молится, и каждый месяц редакторы вычеркивают у нее пять сотен слов о встроенных шкафах, стеллажах и вешалках.

Домашний раздел выглядит роскошно: на великолепных фотографиях красивые знаменитости в белых махровых халатах едят круассаны на увитых цветами верандах, целуются в деревянных лодках на пруду с кувшинками или играют Третий концерт Баха на роялях в своих гостиных. Перелистывая раздел, чувствуешь, что на этих фото не просто позируют, это инсценировка. Заученные сцены, существующие лишь для щелчка фотоаппарата «Кэнон», причем кажется, что сами их участники смотрят на фото с таким же стремлением к недостижимому, как и все остальные. Словно Кэри Гранту тоже хочется стать Кэри Грантом.

Несмотря на разнообразие описанных домов — ранчо в Нью-Мексико, виллы на Малибу, городские дома в Манхэттене, — все статьи, на удивление, похожи друг на друга. Похоже, что у всех во дворах стоят круглые каменные святилища, которым по двести лет, или на подъездной дорожке статуи Нефертити. Анна неплохо все это перемешивает, подавая все так, будто эта библиотека из переплетенных в кожу первоизданий — первая библиотека переплетенных в кожу первоизданий, которую она видела в своей жизни. Пишет она крепко, и всегда с удовольствием дает знаменитостям волю, а потом радостно записывает выдаваемые ими фразочки. Любой актер непременно покажет ей то место на склоне холма, где он во весь голос декламирует монолог Гамлета. Любой повесится сам, если дать ему достаточно веревки.