Мариуш Вильк - Волчий блокнот

Дальше Солженицын говорит о «сбережении» народа — единственной национальной идее на ближайшие двадцать-тридцать лет, способной объединить все народы России и все социальные слои, кроме, ясное дело, хищников и воров. Принцип «сбережения народа», его здоровья, просвещения, культуры и традиции, должен стать законом превыше конституции, которым станут руководствоваться чиновники при принятии любых решений. Идея не новая, сформулированная еще двести пятьдесят лет назад Петром Ивановичем Шуваловым, однако не реализованная ни царями, ни большевиками. Сам Александр Исаевич упоминал о ней в брошюре «Как нам обустроить Россию?», изданной семь лет назад двадцатисемимиллионным тиражом. Ответом ему было, увы, молчание…

Солженицын размышляет о «регионах», как называют сегодня русскую провинцию. Ее главная проблема — отсутствие самоуправления. Пока у регионов не будет собственных финансов, самоуправление останется фикцией. Зависимость от выделяемых сверху денег перечеркивает любые инициативы снизу. Дума издает все новые уставы о территориальном самоуправлении, но толку от них чуть. Александр Исаевич объехал двадцать шесть губерний и повсюду встречал энтузиастов, энергия которых, увы, уходит на борьбу с административными препонами…

Жалуется Солженицын и на Российское телевидение — не дают выступать…

Теперь, подводя итоги, я понял, почему меня это не трогает. То, о чем говорит Солженицын, я наблюдал собственными глазами, день за днем. За каждым обобщением великого писателя я вижу конкретику — достаточно выглянуть в окошко. И, поверьте мне, этот реальный мир не только волнует больше раздумий Александра Исаевича, он и более сложен. Солженицын — как каждый пророк — увлекается и впадает в тенденциозность, порой подгоняя картину под определенный тезис. Взять хотя бы разделение на ограбленный народ и кучку разбойников. Откуда уменьшительная форма? И невооруженным взглядом видно, что это никакая не «кучка», а огромная толпа жуликов, авантюристов, взяточников, а также обыкновенных ворюг, хозяйничающих повсюду, от метрополии до последнего уезда. Водораздел между нищими и нуворишами проходит через всю страну — в любой Кеми своя собственная мафия орудует. Процесс прихватизации коснулся каждого поселка, колхоза и тони, здесь разбирают все: от кирпичей, труб и паркета до дров в лесу. Беззаконно тоннами вылавливают рыбу из моря, режут оленей, выдирают со дна морского водоросли, а после одни прибыль пропивают, другие вкладывают в бизнес — так называемую коммерцию. Александр Исаевич предлагает «отдать», только не уточняет, каким образом… Или вот идея «сбережения народа». Безусловно правильная, только, гм… что говорить о сбережении народа, когда его хоронить не в чем. Старого Нила неделю в морге держали — досок на гроб не было. Людей здесь умирает больше, чем рождается: ведь чтобы выжить, надо есть, а не пить. Шесть лет назад, когда я сюда приехал, водка стоила тринадцать рублей, а буханка — двадцать копеек, то есть за пол-литра можно было накупить вдоволь хлеба, а сегодня одна бутылка равняется трем батонам. О школе, здравоохранении или культуре и говорить нечего… Или провинция. Действительно ли корень проблем — в самоуправлении? Позволю себе усомниться. Мне, правда, не довелось объехать целых двадцать шесть губерний, но достаточно и двух дюжин поморских деревень, которые мы с Васей навешаем ежегодно, путешествуя на яхте вдоль побережья Белого моря. Там нет ни аэропорта, ни железной или автомобильной дороги, и никакие писатели туда не ездят. Людям не до самоуправления — сбежать бы подальше. Территориальное самоуправление я тоже имел возможность понаблюдать: как раз новую Думу на Островах избрали, и я часто бываю на их заседаниях. На первом утверждали новую ставку для секретаря Думы и еще две для администрации… И наконец, телевидение. Солженицын жалуется: «не пускают». В 1995 году Александр Исаевич выступал на ОРТ, главном российском канале, раз в две недели по пятнадцать минут. Программу закрыли, трудно сказать, потому ли, что она была скучна, как считают многие, или потому, что была слишком редкой, как утверждает сам писатель. У меня в руке книга «По минуте в день» — запись тех бесед — и я вижу, что ничего нового в интервью «Русской мысли» Солженицын не сказал. Разумеется, проблемы, которые он продолжает поднимать, важны, более того, фундаментальны, и по-прежнему актуальны, но публика предпочитает юбилей Аллы Пугачевой или «Поле чудес». Кому нужна Кассандра на телеэкране?