Аглая Дюрсо - 17 м/с

Лене я тоже послала письмо. Я хотела написать ей что-то хорошее. А получилось — то же жалобное блеянье.

А Лена мне написала, что ей теперь стыдно пойти в приличное общество. И она сидит дома и смотрит в окно. И ей написал Дэвид Кэмпбелл. Потому что он ее старый друг и он жалеет ее, дуреху, связавшуюся с подлецами.

Мне Дэвид Кэмпбелл тоже написал письмо.

Он написал, что когда-то, когда в нашей стране была перестройка, весь мир был шокирован, как бесправен и ничтожен был советский народ. И все филантропы мира кинулись помогать этому народу, чтобы он встал на ноги. Филантропы помогали чем могли — и одежду слали, и посылки с консервами. Как на фронт.

Но теперь, после всей этой истории и после моего беспомощного письма, филантроп и издатель Кэмпбелл понял. Что все было напрасно.

И конечно же он не прощает меня, как представителя самого грандиозного канала. Но как человеку он мне бесконечно сочувствует. Потому что я — бесправна и ничтожна.

Я читала и читала два последних слова.

А потом опять открывала почту и опять читала.

И это было абсолютной правдой, вот что прискорбно.

А потом я даже перестала расстраиваться.

Да! Я бесправна. Потому что мне никто не объяснил, чем нехороши люди, которых мы поставили на уши, а потом так хамски продинамили.

Но я ведь могу догадаться и сама! Ведь это разумно пожалеть денег на передачу, которая страшно далека от народа, в которой нет хороших, понятных шуток, в которой никто не раздевается и не выворачивается наизнанку. И — приходится согласиться: вполне разумно и политкорректно отказаться от хлопотной съемки на острове, с которым отношения — так себе.

Если разобраться с точки зрения здравого смысла, все эти люди, с такой ажиотацией раздобытые в разведке — те же ряженые, те же клоуны. Ну зачем современным мужикам переть на себе пятитонную глыбу, предварительно украв ее из самого охраняемого здания страны? Зачем почтенному старцу полоумные граффитисты? Зачем солидным дядечкам одеваться в белые плащи и объявлять себя тамплиерами? В конце концов, учитывая прецедент, это небезопасно.

Они просто играются. От скуки окружающей жизни. По большому счету и те, кто в одиннадцатом веке ломанулся за гробом господним в белом плаще с крестом — тоже перегнули. Во-первых, зачем им гроб, если каждому известно, что он — пустой по причине вознесения? А во-вторых, все это можно было делать и без переодеваний. В простой непафосной одежде.

А ряженых и у нас хватает. И они послушно, не вызывающе шутят. И они не устраивают выходок с камнями и сокровищами. Наши вменяемо снимают клоунские колпаки и идут домой со своим гонораром выше прожиточного уровня. И после их ухода все остается по-прежнему. Как застывший цемент в бетономешалке.

А те, кто сидит сейчас в шотландских ебенях, ничего не снимают. Они так и прутся по жизни — с крестом своих причуд. Но от этого какое-то такое ощущение есть — как будто смотришь кино в трехмерных очках. Или как будто влюбился. Ощущение дополнительного объема окружающей действительности. А это не объяснишь среднестатистическому зрителю самого массового канала.

В конце концов, музыку заказывают люди, которые платят. И они, руководствуясь здравым смыслом рационального использования бюджета, вполне могут отказаться от музыки, которая диссонирует. Потому что они рулят судьбой. Судьбой многомиллионной аудитории, заточенной под другие мотивы.

Тут я распаковала посылочку для Лены и затянулась.

Наверное, я ничтожна. И я не обладаю здравым смыслом. Этого нет. Поэтому судьба тащит меня, что ей остается. И вытаскивает на такие тропы, куда в здравом уме и твердой памяти не попасть. Куда не попадают люди, пристегнутые ремнем безопасности.

И там все на своих местах. Тамплиеры — в часовне, бедный лорд — на лужайке, прилаживая удлинители к усилителям, Иан — рядом с одеялом, Стюарт — рядом с колонной, а помещики — в угаре шотландской попойки. Они никуда не исчезли. И не были превращены в гербарий закадровым текстом, который примирил бы их с самой среднестатистической аудиторией.

Я пошла на почту и отправила посылку актеру-волшебнику.

И отправила письмо.

Мы хотели снять фильм о том, где хранятся сокровища тамплиеров Шотландии. Но сейчас, когда все это так позорно провалилось, я поняла, что сокровище Шотландии — это вы. Безумцы и клоуны.

Наверное, это неправильное письмо. Но я уже сделала рассылку «всем». В конце концов, вполне можно подумать, что последние два слова — подпись.