Али аль-Мисурати - Барабаны пустыни

В отсвете угольков все увидели рассерженное лицо шейха. Сидевший рядом мужчина закатил парню оплеуху. Тот осекся и насупился.

— Эй!.. На молитву! — крикнул шейх, подымаясь.

Все дружно поднялись. Умылись песком, встали длинной шеренгой лицом к кибле [11] .Кибла — направление на Мекку. . Шейх начал молитву, но неугомонный парнишка перебил его:

— А сколько поклонов?

Шейх обернулся в растерянности:

— Два… нет, четыре. — И откашлявшись, добавил: — Два поклона по умершему, а два — во имя аллаха.

— Но ведь умерших двое! — не унимался мальчишка.

Шейх, не обращая на него внимания, продолжал молиться.

Сон шейха Мухаммаду был недолгим. Заря едва занималась. Что это, все, что было вчера, — правда или дурной сон? Ему вдруг почудилось, что кто-то его зовет. Он испуганно забормотал слова молитвы. Зов повторился. О аллах, неужели страшный сон все еще продолжается? Шейх выбрался из палатки на четвереньках, стараясь не потревожить спящих вповалку людей. Вылез наружу, обратился лицом к востоку, коснулся губами земли, вздохнул. Слава аллаху! Прислушался… В долине по-прежнему ревел поток. Он вынул четки из кармана рубахи, сел на корточки, совершил омовение и приготовился к утренней молитве. Но что это?

— Мухаммаду… Шейх Мухаммаду!

Шейх вскочил, выронив четки… Голос Дамуми… О господи! Он не страшится призраков и ифритов, ибо знает, что они являются лишь простым смертным, а не шейхам и верным рабам аллаха. Взбодрившись от этой мысли, он пошел в направлении долины. Наткнувшись на острый камень, он понял, что вышел босым. Неужели Дамуми жив? Шейх дошел до края долины. При свете зари он увидел силуэт человека, борющегося с течением.

— Дамуми!..

Крик его разорвал тишину. Зафыркал верблюд, испуганно заблеял ягненок. Шейх собирался крикнуть еще раз и тут услышал:

— Веревку… Шейх Мухаммаду! Веревку!

Тут только дошло до шейха, что это Дамуми, живой и невредимый. Он побежал к палатке, где спали мужчины. Стал расталкивать их.

— Люди! Вставайте… Да вставайте же… Мир проснулся, а вы спите, как бабы!

Один встряхнулся, продрал глаза:

— Что, уже день?

— День. И Дамуми вместе с ним… Вставай!

— Что?!

Мужчины помчались к долине, вслед за шейхом, который тащил джутовую веревку. Такой арканят разыгравшихся верблюдов. Шум нарастал. На берег своенравной реки высыпали женщины. Дамуми плывет! Что это черное у него за спиной? Сердце у шейха учащенно забилось: живая или мертвая? Во имя аллаха!.. Бросил конец веревки в воду. Она упала, не долетев до Дамуми. Подошел один из мужчин, взял у шейха веревку, поплевал на руки, изо всех сил размахнулся и бросил. Все затаив дыхание следили за концом веревки, казалось, повисшим в воздухе. Дамуми успел подхватить его. Держась одной рукой за веревку и сжимая шест в другой, он шагнул вперед. Мужчины на берегу принялись тянуть веревку.

— Стойте! Не тяните веревку!.. Держите только! — послышался крик Дамуми — слабый, хриплый, словно он задыхался.

Мужчины замерли на месте. Поток буйствовал, не желая отступать.

Дамуми медленно двинулся к берегу, держась за джутовую веревку, но шеста он не бросил, так как опасность еще не миновала. В веревку веры мало, да и достаточно ли сильны руки этих мужчин? А шест — опора, верное и испытанное оружие в борьбе с коварным врагом, с потоком.

Старики говорят: ячменное зернышко в животе лучше куска мяса во сне. Кто знает?.. Человек слаб. За примерами ходить далеко не приходится.

Так думал Дамуми, когда лежал на скале, когда опирался на шест, когда держался за джутовую веревку. Как трудно до берега добраться — Тамима прижалась к нему, обхватила его ногами, руками шею сдавила: вот-вот задушит.

И вот они оба на берегу. Женщины кинулись к Тамиме, обнимают ее, плачут от радости. Шейх Мухаммаду пробрался к Дамуми. В глазах его светились восхищение и любовь.

— Слава тебе… Слава тебе, господи…

Промокший Дамуми едва держался на ногах. На щеке у него запеклась кровь, руки были изранены. Шейх едва успел подхватить Дамуми, который, даже теряя сознание, сжимал в руке шест.

В палатке шейха всю ночь Дамуми шептал имя Тамимы. На вторую ночь он стал бредить: говорил много, но понять нельзя было ни единого слова.

На заре следующего дня у него пошла кровь горлом…

Спустя девять месяцев после смерти Дамуми Тамима родила двойню. Одному дала имя Танис, другому — Ванис. Так звали героев одной волшебной легенды, что рассказал ей однажды холодной зимней ночью Дамуми, когда поток воды с гор свел их вместе в сердце долины.