Естественный обмен

— Значит, Валерия, вы точно не пытались покончить жизнь самоубийством? — врач с фальшивой заботливостью в глазах спрашивал меня об этом уже раз этак в третий-пятый. Может, надеялся, что я ошибусь и вдруг скажу правду, которая виделась ему.

Но ответ от его мнения и мыслей не изменялся раз от раза:

— Нет. Точно. Уверена. Абсолютно. С вероятностью в сто процентов.

Язвительность и ирония вернулась сразу после того, как мне предоставили сухую больничную одежду, напоив лекарствами и обычным горячим чаем. Кстати сказать, очнулась я почему-то уже в больнице. Интересно, кто вызвал машину скорой помощи?

— А почему не сто десять процентов? И не все двести? — молодой мужчина сменил гнев на милость и, видимо, попытался пошутить.

— Сумма всех вероятностей не должна превышать единицы, следственно, не существует сто десять, двести и так далее процентов, — заученно отрапортовала я. Потом, смягчившись, немного устало добавила:

— Ну неправильно так говорить. Нам лектор об этом постоянно напоминает.

— О-у-у, вот значит как. А вы где учитесь?

— В государственном университете, на 2-ом курсе, — хотелось просто закрыть глаза и уснуть: дикая пульсирующая боль в висках сводила меня с ума. И уж точно не было больше сил отвечать на бесконечные вопросы, пусть и заданные по делу.

Он спрашивал что-то ещё, постоянно отмечая мои данные в анкете или бланке — мне, если честно, было всё равно. Я умудрилась принять удивительно удобное положение на кушетке, уже закрыла глаза, с удовольствием отмечая, что так голова болит чуть меньше, и именно тогда врач успел задать самый последний вопрос за эту ночь:

— Лера, а как вы вообще умудрились свалиться в Неву, да ещё и ночью, хотя должны были спать за несколько километров отсюда в комнате общежития?

— Смотрела, как мосты разводят… Посмотрела, развернулась, поскользнулась, потеряла равновесие. Почти удержалась, но ветер, да и сумка перевесила, зараза такая…

Кажется, он смеялся.

«Вот гад!» — подумала я и заснула.

И снилось мне, что я упала в чёрную воду Невы. От неожиданности и резкого холода сразу выдохнула весь кислород, потратив его впустую. Двумя отчаянными гребками мне на мгновение удалось всплыть к поверхности и сделать ещё один глубокий, судорожный вдох.

Страх, казалось, просто парализовал всё моё существо; инстинкт самосохранения буквально вопил о том, что я должна немедленно вылезти из ледяной весенней воды. Сумку было бы жалко, если бы она не тянула со страшной силой ко дну. Поэтому я выпуталась из ремня, но он каким-то образом соскользнул и опутал ногу. Сумка камнем потянула вниз.

Ничего не видя, захлёбываясь водой, онемевшими пальцами я освободилась от ремня, но сильное течение уже отнесло меня далеко от причала, на котором я и наблюдала знаменитый развод мостов. Поэтому, когда в следующий раз вынырнула, чтобы заглотнуть воздуха, пополам с чёрной водой, то по-настоящему испугалась: кругом была лишь темнота — так показалось на целое долгое мгновение.

Я лихорадочно, резко развернулась и мысленно поблагодарила удачу — до освещённой фонарями набережной было не так уж и долго плыть. Так думала я, пока, чуть-чуть не доплыв до цели, не начала окончательно и бесповоротно тонуть.

И в тот момент рядом послышался всплеск, волны пошли по воде, а мою руку кто-то очень сильно сжал. По телу прошёлся как будто бы разряд сильного тока, отчего и закричала, теряя последние жалкие обрывки кислорода. А в груди и в голове как будто разгорелся пожар.

Меня дёрнули резко вверх, к воздуху, а потом, поддерживая, практически притащили к ступенькам набережной, за которые я судорожно вцепилась.

Этот кто-то выбрался на берег сам, а потом сразу помог и мне, снова буквально затащив наверх мокрое, еле живое существо.

Ну а после я хорошо помню тепло чуть холодных пальцев на моей совсем ледяной коже, прикосновение губ, что подарило мне частичку жизни, несколько ударов по грудной клетке, снова тепло губ, рваное дыхание и хриплый голос:

— Да дыши же ты, наконец! — всхлип, и поцелуем в губы еле сказанное:

— Дыши…

Наверное, только после этих слов я поняла, что уже несколько минут забывала дышать.

Тогда и решила сделать вдох…

В больнице я пришла к мнению, что лучше будет не залёживаться, пусть и сильно простыла — ведь чувствовала себя относительно нормально. В конце-то концов, я осталась жива, а это уже, согласитесь, немало.