Анна Козлова - Превед победителю

Акула задергалась в конвульсиях, как будто хотела запрыгнуть на борт судна, и все на «Лилиане» изумленно воскликнули.

Она плюхнулась в воду и сдохла.

Через минуту Миша подвел свою добычу на расстояние выстрела с борта, и отец выстрелил еще раз. Теперь рука не подвела его, и он разом прикончил рыбину.

Морская пена стала пурпурной.

Ким бросился вперед с большим ножом и перерезал обе лески.

Саша и Миша сидели, обессилевшие, в своих креслах, испытывая удовлетворение от охоты и боль во всем теле одновременно.

В ту же секунду океан забурлил, как будто был чугунком над огромным костром. Вздыбленные плавники замелькали, заполнив все пространство вокруг «Лилианы», — десять, двадцать, сорок акул…

Они набросились на свою мертвую соплеменницу, терзая и раздирая на куски. Акулы кидались друг на друга, подскакивали вверх и снова бухались в воду, они дрались за каждый кусок в каком-то всепоглощающем первобытном безумии.

Отец разрядил пистолет в неистовствовавшую стаю. Должно быть, он убил еще кого-то, поскольку волнение возросло.

Коле страшно хотелось убраться подальше от этой бойни. Но он не мог. Что-то удерживало его.

— Один кореш, — задумчиво произнес Паша, — нашел в желудке акулы портсигар.

— А мне говорили — обручальное кольцо.

— Да ясный пень, вещи, которые не перевариваются, остаются у нее в брюхе.

— Пацаны, а может, нам вспороть ее и посмотреть, нет ли там чего интересненького?

— А что? Идея!

— Давайте вспорем ее прямо здесь, на палубе.

— Ты че? — кто-то хохотнул. — Разбогатеть собрался?

— Один хуй, будет чем заняться.

— Ты прав, какой-то хренов день…

— Кимыч, оснасти еще разок.

Они вновь принялись за водку и пиво.

Коля наблюдал.

Паша занял кресло и через две минуты получил наживку. К тому времени, когда он подвел акулу к борту, вакханалия самопожирания закончилась и стая ушла прочь. Но безумие на «Лилиане» только начиналось.

Отец вновь зарядил пистолет. Он перегнулся через борт и всадил две пули в огромную рыбину.

— Прям в башку!

— Мозги разлетелись!

— У нее мозгов, как у твоей жены!

— Давай, бля, поднимаем!

Водка и пиво.

Паша, как мог, подтянул лесу. Мертвая акула билась о борт судна.

— Охуели, да?! — орал из капитанской рубки Василич, и на секунду показалось, что он не одобряет творившегося. — Лебедка же есть! — Как оказалось, не только одобрял, но и стремился подсобить.

Впятером, с помощью двух багров, трех канатов и мощной лебедки они с трудом подняли акулу на уровень судна и провели над бортом. Но затем, потеряв контроль над лебедкой за секунду до того, как акула была бы спокойно опущена на палубу, они сбросили ее вниз. И вдруг она ожила — очевидно, пуля только ранила и оглушила, но не убила ее. Теперь она билась о палубу.

Все отскочили в разные стороны.

Саша схватил багор и изо всех сил швырнул его острым концом в акулью голову. Брызнула кровь. Жуткая пасть оскалилась, норовя схватить Сашу, но кто-то из мужчин рванул вперед и другим багром ударил ее со всего размаху в глаз, а третий багор полетел в одну из пулевых ран.

Кровь была повсюду.

Отец, не слушая Кима, который просил его не стрелять на палубе, громко крикнул, чтобы все отошли, и продырявил еще раз акульи мозги. Наконец она перестала метаться.

Все были страшно возбуждены, кричали и говорили одновременно. Стоя в луже крови, они перевернули акулу и вонзили ножи ей в брюхо. Белое мясо поддалось не сразу, но вскоре не выдержало, и из большого надреза потекла вонючая скользкая масса кишок и полупереваренной рыбы. Несколько человек, встав на колени, прощупывали всю эту мерзость в поисках мифического обручального кольца. Смеясь и отпуская шуточки. Время от времени они бросали друг в друга полные горсти акульих кишок.

Коля почувствовал, что какая-то сила толкнула его.

Он бросился бежать в сторону носа, поскользнулся на крови, зашатался, но все же устоял на ногах. Убежав достаточно далеко от веселящейся компании, он перекинулся через борт и часто задышал, чтобы не потерять сознание.

— Что случилось?

Сзади к нему подошел отец.

Он возвышался, как дикарь, весь в крови, со злобным взглядом, слипшиеся от крови волосы торчали в разные стороны.

— Ничего, — едва слышно ответил Коля.

— Что, мать твою, с тобой не так?

— Со мной все так. — Коля начал мелко сотрясаться.

— Ты почему делаешь из меня посмешище?

Коля не ответил. Отец вздохнул:

— Я иногда думаю, мой ли ты сын?