Луис Эмедиату - Зеленые годы

Да, ты был болен. И думал о смерти.

Женщина встает и гасит свет. Он ложится на нее, слушая издали начало «Also Sprach Zarathustra». Чувствует, как по головке его члена гуляют пухлые губы. До чего они влажные! Женщина шумно дышит, симулируя наслаждение. Он высвобождает руки и ласкает ей влагалище. Она стонет. Он пытается поцеловать ее, но она отворачивается. Он покорно вздыхает и снова входит в нее. Она кричит и бьется, как в истерике. Он сжимает ей ягодицы и, закрыв глаза, слышит последние аккорды Штрауса.

Женщина закуривает сигарету и спрашивает, хочет ли он еще остаться. Он глядит в потолок, ни о чем не думая, и не слышит ее. Она повторяет вопрос, а он непонимающе на нее глядит. Потом молча поднимается и начинает одеваться. Женщина пожимает плечами и глубоко затягивается табачным дымом. Он смотрит на нее и замечает мелкие капельки пота на верхней губе. Оставив деньги на тумбочке, он выходит на улицу. Но свежий воздух не приносит облегчения.

Ему хочется умереть.

Ты вспоминаешь первую попытку. Бритва скользнула по запястью, но больно не было. Как это, оказывается, просто, — подумал он с улыбкой, но вдруг изо всех сил сжал зубы от боли. Кровь текла сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. В глазах потемнело, а когда ты пришел в себя, тебе показалось, что все вокруг белое. Ты оглянулся и увидел, что все кругом в крови, а по руке у тебя стекает алая струйка. Ты понял, что жив, и горько усмехнулся.

На проигрывателе стояла та же пластинка Штрауса. Он слушал ее в седьмой раз, лежа в ванне, голый и намыленный. С неутешной грустью думал он о Сандре. Ему больше не хотелось видеть ее, и все же он ее любил. Он намылил пенис, потом ягодицы и анус, возбуждаясь от прикосновения пальцев. Когда игла звукоснимателя вернулась автоматически к началу пластинки, он ввел палец в задний проход и кончил.

Вспоминается тебе и вторая попытка. Ты был на улице в два часа ночи. Бесцельно блуждая, ты вдруг завернул в бар. Спросил стакан воды — и никто не заметил, что ты запил все таблетки, какие у тебя были. Потом ты двинулся по проспекту Афонсу Пены и дошел до городского парка. Там ты лег на газон в ожидании смерти, и вдруг увидел приближающегося вооруженного человека. Ощутив удар по голове, ты провалился во мрак.

Длинные волосы, алые губы, синяя шапочка. С любопытством рассматривает меня. Большие глаза, длинные ресницы. Похож на женщину.

— Ты кто?

— Тсс, молчи.

Он крепко сжимает мне руки.

— Да кто же ты?

— Тсс…

Откуда-то появляется белый кот. Он берет его на руки. Меня пронзает боль, и снова все погружается во мрак.

Ты не мог вспомнить собственного имени и все время плакал. Вспоминал кого — то по имени Сандра, вот и все.

Положив голову ему на плечо, не в силах сдержать своих чувств, он все пытался хоть что-нибудь вспомнить.

Однажды он предложил тебе обратиться в полицию, но ты не захотел. Что мешало? Что бы стало, если бы ты отказался встретиться с ним снова?

— Нужно кое-что выяснить, — произнес он мягким, женственным голосом.

— Да, нужно, — неуверенно отвечаю я.

— Назови несколько имен.

— Мартинья Непоседа, Жулиана Разбойница, Фернанду Отморозок, Сантана Бессонный, Мареку Кутерьма.

Он смеется чистым серебристым смехом. Точно как женщина.

— Смешные имена.

— Да.

— А знаешь, кто они?

— Нет. Знаю только имена.

— Только и всего?

— Только и всего.

— Ну, неважно. Вспомнишь когда-нибудь. Он чешет кота за ухом, не сводя с меня глаз.

— Ты сегодня говорил во сне.

— Да ну?

— Да. Опять говорил про Сандру. И еще назвал какой-то город.

— Неужели?

— Да. Сказать, какой?

— Не сейчас. Потом.

— Почему?

— Не знаю. Сейчас не надо.

Он отпускает кота и встает. Нервно расхаживает по комнате.

— Она тебе все еще нравится? — спрашивает он.

— Кто?

— Сандра.

— Не знаю. Не помню.

— Не помнишь?

— Нет. Помню только имя. А что такое имя?

— Да, ты прав. Да будь она хоть Мария, Жоана, Сесилия, Рената. Не все ли равно, как ее зовут.

— Вот именно. Не все ли равно.

— Вот и все.

— Вот и все.

Кот опять прыгает к нему на руки. Он снова смотрит на меня и спрашивает:

— А другие кто?

— Ты о ком?

— Ну, эти, которых смешно зовут. Отморозок, Непоседа, Бессонный.

— А, этих я тоже не помню. Только по именам.

Я встаю и подхожу к окну. За окном дерево. На нем поет птичка.

— Сколько тебе лет? — спрашивает он и тоже встает.

— Не знаю.