Джон Гарднер - Осенний свет

– Отец, бога ради! – кричала Джинни. – Ты с ума сошел!

Она стояла, обеими руками обхватив Дикки, а мальчик смотрел во все глаза, не мигая.

– Не с ума сошел, – сказала Рут Томас, – а просто напился.

– Не наседайте на него, – распорядился Саллин пастор, раскинув руки, словно хотел его защитить. – Он пережил страшное потрясение. Вот он успокоится, и тогда...

Эд Томас держался рукой за сердце, глотал воздух и стонал.

– Милосердный отец небесный, – сильно дрожа, прошептала Эстелл. – Все я виновата.

– Что здесь такое? – спросила Марджори Фелпс, приоткрывая дверь и подпрыгивая, чтобы лучше видеть.

– Не входи, – бросил ей кто-то.

Льюис Хикс сказал:

– Надо выставить из дому детей. Дикки, выйди на улицу.

– Я без пальто, – заметил Дикки.

– А ну немедленно марш на улицу! – зашипела Джинни и подтолкнула его к порогу. Потом опять обратилась к отцу: – Папа, опомнись, что с тобой?

– Ничего шо мной, понятно? – крикнул он и, забывшись, посмотрел на нее, но тут же снова перевел взгляд на мексиканца – единственного, кого он здесь опасался.

– Надо, чтобы все вышли на улицу, – сказал мексиканец. Он говорил, глядя прямо в глаза Джеймсу, словно хотел увидеть, что у него все-таки на уме. – Уходите все. Поскорее. Мы с Лейном останемся и с ним потолкуем.

– Ни одна шволочь не оштанетшя! Гошти, по домам! – вопил Джеймс.

Льюис Хикс шагнул к нему, и Джеймс сразу направил дробовик в его сторону.

– Я только помогу Эстелл, – сказал Льюис. Он постоял, убедился, что Джеймс его понял, и пошел к столу поднимать Эстелл. Мексиканец пошевелил рукой, и Джеймс рывком перевел на него дуло дробовика. Одновременно левой рукой он, не глядя, сбросил со стола тарелки и тыквы, на всякий случай, чтобы Льюис чего не вздумал.

– Ну, а если мы уйдем, ты положишь ружье? – спросила Рут. Она стояла, выпрямившись во весь рост, и выпученные ее глаза метали молнии.

– Я уже шкажал, что жделаю! – проорал Джеймс – Убью Шалли. – Он повернул голову к лестнице и крикнул наверх: – Шлышала, Шалли? Я тебя убью! – И захохотал, прикидываясь сумасшедшим, так ему, во всяком случае, казалось; кроме него самого, никто не сомневался, что он и вправду обезумел.

– Тогда мы остаемся, – сказала Рут.

На минуту воцарилась тишина. Потом доктор Фелпс проговорил:

– Едва ли это правильно, Рут. Посмотрите на своего мужа.

Она оглянулась и увидела, что Эд держится за сердце и никак не может вздохнуть.

– Боже мой, – прошептала она и снова повернулась к Джеймсу. Лицо ее побелело. – Ты дрянь, – произнесла она с ледяной яростью. – Дрянь! – Никакой дробовик ее бы не остановил, вздумай она сейчас броситься на него. Он мог бы разрядить в нее оба ствола, и все равно она успела бы вырвать ему глотку. Но Рут двинулась не в его сторону, а к Эду. – Девитт! – пронзительно позвала она. – Иди сюда, помоги!

Кухонная дверь распахнулась, потеснив тех, кто жался у порога, и появился Девитт, бледный, как все, и опасливо поглядывающий на Джеймса. Вместе с Рут и доктором Фелпсом он повел Эда из кухни. Остальные тоже потянулись к двери. Джеймс подгонял их, помахивая дробовиком. Скоро на кухне никого не осталось, кроме Лейна Уокера и мексиканца.

– И вы давайте, – распорядился Джеймс. – Вон!

Они стояли в шести футах друг от друга, проповедник у двери, патер возле раковины.

Мексиканец спокойно, рассудительно сказал:

– Как же вы нас застрелите, если мы бросимся на вас одновременно?

– Не брошитешь, – ответил он и улыбнулся. – Потому что я тогда первым жаштрелю тебя, мекшиканеч, и получитшя, что это он, – Джеймс ткнул большим пальцем левой руки в сторону Лейна Уокера, – вше равно что шам тебя подштрелил!

– Ишь старый хитрюга, – пробормотал Лейн Уокер.

Со двора уехала одна машина – повезли Эда Томаса в больницу, а может, торопятся за полицейским. С одним дробовиком против револьверов и винтовок он ничего не сможет. Ему снова представилось, как в телепередаче полицейская пуля размозжила голову водителю грузовика, и ярость, уже было улегшаяся немного, вспыхнула в нем с новой силой.

– Убирайтешь, – приказал он. – Мне некогда.

Лейн Уокер задрал голову и позвал:

– Салли!

Ответа сначала не было, тогда он позвал еще раз, и Салли крикнула:

– Я вас слышу!

– Салли, вы сможете придвинуть к двери кровать, покуда этот маньяк не уймется? Сможете загородить дверь?

Ответа не было.

– Вы меня слышите, Салли?

Она ответила, с небольшим опозданием:

– Да, я вас слышу.