Кормилицын Валерий - Излом

— А эт–ту чэм заработала? – сильно дёрнул за медаль высокий смуглолицый парень с интеллигентным тонким лицом.

Отстегнувшаяся медаль оказалась в его руке.

— Слюжу Советскому Союзу, – тут же нацепил её на куртку.

Компания довольно закудахтала.

Старушка, растерянно прищурившись, непонимающе оглядывалась по сторонам. Обойдя их, мы удалились шагов на десять и, не сговариваясь с Татьяной, обернулись, она, видно, тоже что‑то заметила.

Так же с трудом обойдя компанию, нас обогнала парочка – мужчина с литыми плечами и короткой спортивной стрижкой вёл под руку молодую красивую женщину со скучным выражением лица.

— Иди домой, догоню, – бросил Татьяне и пошёл назад.

Под хохот приятелей ещё одну медаль прикреплял на куртку в районе пупка коренастый юноша с колючим взглядом и небритыми щеками.

— Сынки, не надо… – тихо просила женщина, пытаясь взять свои награды и не понимая, что происходит и чем она не угодила этим кавказским красавцам.

— Заткнис, колхозыница! – высокий интеллигентный наотмашь ударил её по рукам.

Тонкие сжатые губы его растянулись в улыбке.

Женщина, скрестив руки на груди, закрывала медали, без конца повторяя:

- Что вы делаете, сынки.

Берет её валялся на асфальте.

Мои пальцы словно судорога сжала в кулак. Я пытался разжать их и не мог. Оттолкнув плечом коренастого, вошёл в круг и встал рядом с женщиной.

Хотел сказать интеллигентному: верни медаль – и не смог, раскашлялся, нервный тик задёргал веко.

- Эт‑то чё за чахотошный явился? – крепкая, пропахшая табаком пятерня, сжав моё лицо, с силой толкнула.

Хохот стал прямо‑таки гомерическим.

«Обкурились, что ли? Раньше себе такого не позволяли», – коротко, без размаха, вложив всю злость, ударил по тонким, растянутым губам и тут же – в солнечное сплетение.

Интеллигентный стал оседать. Рот его уже не кривился в улыбке. В глазах метался животный страх.

Пока стая не пришла в себя, локтем в переносицу получил и стоявший рядом коренастый. Добавил ему для крови в нос. Жалобно хрюкнув, он уткнулся в асфальт.

«Хорошо, если в честь праздника ножи не захватили», – с яростью ударил ещё кого‑то.

Посеребрев лицом, как её волосы, старушка по–прежнему шептала:

«Что вы делаете сынки, не надо…»

Последнее, что я заметил, это выбежавших из ресторана людей. Дальше действовал, словно во сне – бил сам и получал удары.

Шесть человек на одного всё‑таки многовато.

Через несколько минут натиск стал ослабевать. Может, я сплю – не поверил глазам. На месте пожилой женщины стоял Игорь и, выбив нож у одного из кавказцев, действовал тростью, словно в штыковом бою.

Неожиданно стая, рассыпавшись, прянула в разные стороны.

Истошно завывая сиренами и мигая синими лампочками, у ресторана остановились две милицейские ПМГ.

«Вот и «Помоги Мне Господи» приехали», – устало огляделся, выискивая в собравшейся толпе жену и сына.

Два милиционера, матерясь, бежали ко мне. Не успел объясниться, как руки были плотно скручены за спиной. На сопротивление сил не осталось. Через минуту сидел в машине. Голова кружилась, во рту стоял привкус крови. Толпа шумела и ругалась с милицией. Мне стало скучно и безразлично. Вместе с ментом, прихрамывая, подошёл Игорь, нагнувшись, залез в машину и сел рядом.

Приторно пахло бензином, пылью, сапожной ваксой и какой‑то ещё аналогичной дрянью. Я закрыл глаза, устало откинувшись на спинку сиденья из потёртого кожезаменителя, ощутил сквозь пиджак пружину. «Родственница моего дивана, что ли?» – старался вникнуть в слова Игоря, но их смысл не доходил до меня.

Правая нога часто–часто дрожала, выбивая барабанную дробь о металлический пол. Поймав себя на этом наблюдении, расслабил мышцы и качнулся вперед от резко затормозившей машины.

- Приехали! Вылазь! – велел сержант, громко хлопая дверцей.

Из другой милицейской машины вышли трое задержанных парней и волками уставились на нас.

Плюнув в их сторону, повернулся к Игорю.

- Как ты там очутился? – но ответ выслушать не успел.

Помахивая резиновым «демократизатором», сержант толкнул меня в спину:

- Разговорчики, мать вашу! – рявкнул он.

«Мусор херов!» – начинало ломить виски.

Меня посадили перед молоденькой девчонкой. Подхихикивая, она быстро записала мои данные.

- Этого можешь вести! – крикнула сержанту и опять хихикнула.

За соседним столом сидели горцы. Из их ястребиных носов ещё сочилась кровь, и они вытирали её рукавами рубах.