Дэвид Стори - Сэвилл

— Я про него слышала, — сказала она.

— Шейла из нашего класса, — сказал Блетчли таким тоном, точно это делало его судьей всего, что она могла бы сказать. — Ее к нам из другого города перевели.

— Да, мы в разных местах жили, — сказала она, кивнув, и показала на поперечную улицу. — А сейчас вот тут живем. Ну, наверное, теперь мы будем часто встречаться. Ты в какие дни обычно ходишь в кино?

— Как когда, — сказал Блетчли, словно среди множества разнообразных занятий не всегда мог выбрать время для кино.

— Ну, наверное, встретимся в автобусе, — сказала она и кивнула Колину. На ходу она обернулась, крикнула: — Спокойной ночи! — и помахала рукой. Блетчли вынул сигарету изо рта и небрежно подвигал ею возле уха.

— Как ее фамилия? — спросил Колин.

— Ричмонд, — сказал Блетчли. — Она к нам поступила в прошлом году, и их с этой Джеральдиной Паркер водой не разольешь.

Больше он ничего не прибавил, пока они не дошли до дома, а тогда сказал, остановившись на крыльце, чтобы закурить еще одну сигарету:

— По-моему, она за тебя зацепилась. Верно?

— Не знаю, — сказал Колин. — Я ничего не заметил.

— Наверное, мне следует тебя предупредить, — сказал Блетчли. — Мать у нее разводка. Некоторые ребята, с которыми она гуляла, ее того. — Ну, да конечно, — сказал он, — такое всегда преувеличивают.

— Угу, — сказал он.

— Ну, пока, что ли, — сказал Блетчли.

Он пнул дверь носком ботинка, толкнул ее плечом и исчез за ней, держа руки в карманах.

Через минуту сквозь кухонную стену донесся голос мистера Блетчли, окрепший, если не полностью обновленный за то время, пока он воевал:

— Сам выбросишь сигарету или хочешь, чтобы я ее выбросил?

— Ничего моего ты не выбросишь! — крикнул Блетчли, но на один-два децибела тише.

— Все выброшу, что захочу. И не только сигареты. — Секунду спустя раздался настоящий вопль: — Сколько их еще у тебя в кармане?

— Не твое дело.

Послышалось шарканье, потом снова вопль.

— Прекрати! Прекрати, Артур, — донесся голос миссис Блетчли.

— Я прекращу! Я ему по морде прекращу, если он еще попробует мне дерзить! — раздался крик мистера Блетчли.

— Вот ему война хоть какую-то пользу принесла, — сказал отец, отрываясь от газеты, которую читал у очага. — Не то что Йену и его матери.

— Живи и жить давай другим, — сказала мать, наклоняясь над раковиной.

— Не беспокойся, я столько времени этого дожидался, так, по мне, чем он больше их прижмет, тем лучше, — добавил отец, сложил газету и подошел к стене. — Давай! Давай! Добавь ему, Артур, — крикнул он, точно мистер Риген, но за стеной почти сразу же воцарилась полная тишина.

Он увидел, что она сходит с автобуса, пробежал через двор пивной и оказался впереди нее, когда она завернула за угол.

— Ты далеко собралась? — сказал он.

Она поглядела на него спокойно, как и в тот раз, словно давно уже шла рядом с ним, словно они только что вместе ехали в автобусе и всю дорогу разговаривали. Потом сняла берет, встряхнула волосами с инстинктивным кокетством и посмотрела мимо него на магазины напротив.

— Мне нужно к Бенсону, а потом я пойду домой.

— Ну, так нам по дороге, — сказал он.

— Я сейчас, — сказала она. — Мне только лекарство взять. Оно уже готово.

Она вошла внутрь и с независимым видом встала в очередь, но почти тут же что-то спросила у человека за прилавком, подошла к нему и после короткого разговора достала деньги из кошелька.

Ее лицо выглядело еще более худым, кожа обтягивала скулы. Они словно встретились во время путешествия. Она перехватила его взгляд и улыбнулась.

— Тебе что, не нравится учиться? — сказала она.

— Нет, — сказал он. — По-настоящему, пожалуй, нет.

— Так почему ты не бросишь школу? — сказала она.

— Ну, я обязан учиться.

— По-моему, никто ничего делать не обязан, — сказала она и снова улыбнулась — спокойно, глядя вдаль, туда, где улица разделялась на шоссе, которое вело к станции, и дорогу, уводившую в Долинку. — А где ты живешь? — добавила она, словно решив переменить тему.

— Стена в стену с Блетчли. Или наоборот, — добавил он. — Блетчли живет стена в стену со мной.

Она кивнула и некоторое время шла молча, улыбаясь, словно это показалось ей забавным, а потом сказала:

— По-моему, над Йеном зря смеются. Потому что он такой крупный. А он куда умнее, чем про него думают. — Она нахмурила брови и прищурилась, как будто вспомнила пример, доказывающий эти скрытые качества Блетчли.

— А! Он такой толстокожий, что ему все нипочем, — сказал он, больше чтобы поддразнить ее.