Катарина Причард - Негасимое пламя

Он подумал, что, опьяненный Джан, уже много месяцев ничего не слышал о Мифф и ее детях, и почувствовал непреодолимое желание пойти к ним и узнать, как они живут.

Оп вспомнил также, что давным-давно не справлялся о Тони. Несколько раз он звонил Тревору Макдонеллу, но в клинике никто ничего не знал о мальчике. Макдонелл, но-видимому, забыл о его существовании, как, впрочем, и сам Дэвид. Не заглянуть ли ему к бабушке Тони, может, за это время она получила от него какие-нибудь известия?

Когда он вошел к себе в комнату, из его кармана выпала на пол листовка, которую он подобрал на улице. Он чуть не наступил на жалкий, заляпанный грязью желтый листочек, который подлетел к нему, словно моля спасти от грозящих затоптать его ног. Дэвид с особым волнением прочел скверно отпечатанный текст листовки.

В ней содержался призыв ко всем людям доброй воли посетить в это воскресенье митинг на Ярра-Бэнк. Целью митинга было выразить поддержку Конгрессу за международное сотрудничество и разоружение, проводившемуся одновременно с подобными конгрессами и конференциями в других странах.

Дэвид почувствовал, будто призыв этот обращен непосредственно к нему. И с новой силой ощутил, что цель, о которой говорилось в этом желтом листочке, есть и его цель, и его потянуло обратно к друзьям, которые так самоотверженно боролись за достижение этой цели. Примут ли они снова его в свои ряды? Простят ли ему его отступничество?

Наутро он был по-прежнему преисполнен решимости пойти на митинг. Пренебречь им, ради того чтобы сделать обычный доклад Джан о выполненной им за неделю работе? Об этом не могло быть и речи. Последний разговор с ней пускай подождет. Тем более что он может вылиться в тягостную ссору. Ему захотелось затесаться в толпу людей, пришедших на митинг, порадоваться вместе со всеми теми перспективами, которые, возможно, откроет этот Конгресс.

Несмотря на холодный пронизывающий ветер, на темные, предвещающие дождь тучи. Дэвид увидел, что в этот день по аллее, идущей вдоль берега реки, двигалось значительно больше людей, чем обычно.

Было время, он частенько гулял но этой аллее, упиравшейся в выжженную солнцем поляну, которая считалась удобным местом для собраний, где каждый мог излить свои горести, высказать свои надежды, предложить панацею от болезней души и тела. Медленно идя вперед, он думал о том, что еще совсем недавно относился к этим воскресным сборищам как к забавным интермедиям, которые посещались главным образом низами города и окраин, не знавшими, чем себя занять и куда деться.

И хотя он не был здесь уже около года, — иначе говоря, все то время, которое работал на Джан, — ему вдруг стало понятно, что это одно из любимых мест встреч людей, которые, по словам Мифф, всю неделю прозябали на задворках маленьких улочек, в темных лавчонках, ютились в мрачных кварталах, где не было не только садика, но даже деревца перед домом.

Эти люди выбирались сюда вместе со своими семьями размяться, подышать свежим воздухом, послушать в качестве бесплатного дивертисмента выступавших перед ними ораторов: антисемитов, фанатичных ниспровергателей католицизма, фашиствующих молодчиков и ярых поборников евангелизма. Но для многих эта поляна на берегу реки стала местом постоянного паломничества: сюда их привлекали выступления бастующих рабочих и лидеров политических партий. Помимо хулиганов, случайных прохожих и зевак, здесь собирались стойкие последователи разных групп, которые приходили и в дождь, и под палящими лучами солнца, чтобы поддержать своих единомышленников.

Заслышав взрывы смеха или чей-то громкий звучный голос, толпа перекатывалась от одной импровизированной трибуны к другой, увлекая за собой детей, собак и переодетых сыщиков. В отдалении всегда маячило несколько полицейских в форме.

По мере приближения к поляне Дэвид все отчетливее различал обычный галдеж пререкающихся ораторов. Он поглядел немного на двигающуюся по поляне толпу, — беспрерывное перемещение тусклых и ярких красок от того, что слушатели то собирались перед кем-нибудь из стоящих на шатких подмостках ораторов, то отходили прочь. Потом последовал за стайкой детей, которые выбирались из этого столпотворения в надежде найти местечко для игр.

Двигаясь вместе с ними, Дэвид приостановился, услышав обращенный к нему призыв холеного румяного евангелиста «омыться в крови агнца». Несколько тощих экзальтированных женщин хором выкрикивали рядом с ним: «Прииди ко Христу! Прииди ко Христу, брат!»