Антон Тарасов - Подводные камни

«Доверчивые какие-то вы, даже неинтересно совсем. Надо будет рассказать Вике, вот она удивится! А ведь не верила, что у меня что-то получится. Сама посоветовала и сама же не верила. Это надо же! А у них тут уютненько. Ой, что я говорю… У меня тут уютненько! И комната своя, и телевизор нормальный, не то что мой, который не показывает, а только пыль собирает. Кухня нормальная, где никаких дерущихся соседок. Никакой заблеванный Иван свои скороварки не взрывает. Второй шаг удался. Я здесь. Ну, держитесь, денежки, я иду к вам».

Марина колдовала у плиты. Вопреки ее убеждению в том, что она готовить совершенно не умеет, все получалось очень даже неплохо. Куриные грудки мирно тушились на сковородке, картошка в мундире варилась в кастрюле и не собиралась никуда убегать. Михаил вернулся через полчаса, суетился на веранде. Был слышен стук молотка, его нервные разговоры с кем-то, скрип стекла.

Ужинали они все вместе, втроем, на кухне. Разговор не клеился, Волковы с удовольствием поедали стряпню, изредка переглядываясь. Марина ела спокойно, даже равнодушно, не чувствую ни вкуса, ни замечая вообще того, что она есть. О ее ноги терся большой серый кот, любимец жены Волкова. Марина насыпала ему в мисочку корм и, пока готовила, дала ему кусочек курицы, и кот, очевидно, таким банальным образом благодарил ее за это.

— Ой, Марина, завтра мы идем в магазин одежды и подбираем вам пару вещей, которые вы будете носить здесь, у нас, — Екатерина доедала салат. — Надеюсь, что сегодня вы не попортили свою блузку жиром от курицы. Кстати, все очень вкусно.

— Ага, неплохо, — подтвердил Михаил. — Нам готовить совершенно некогда, и мы уже давно дома так вкусно не ели, все всухомятку.

— А на завтрак вам что приготовить? Кашу?

Каша — это единственное, что умела готовить Марина, хотя и не очень любила, вспоминая, как ее заставляла это делать бабушка. Раннее утро, кухня коммунальной квартиры, голос диктора из трехпрограммника и Марина, склонившаяся над ковшиком, что-то в нем с усердием помешивающая — так выглядело это все со стороны.

— Каша? Я не против, — заметила Екатерина. — Но учтите, мы встаем в восемь утра, так что в восемь пятнадцать все уже должно быть готово!

«Да, чувствую, выспаться мне здесь не получится. И вставать рано. Но ничего, то, чего не сделаешь ради денег, сделаешь ради больших денег», — улыбнулась Марина.

— Вижу, вы не против встать пораньше, — Екатерина отнесла эту улыбку на свой счет. — А какой кашей нас угостите?

— А какая найдется, я ведь еще не осматривала ваши запасы. Хотя, овсяные хлопья я там видела. Овсянка будет точно.

— Овсянку я люблю, — спокойно сказал Волков. — Вот мы и решили насчет завтрака.

Вечером Марина долго мыла посуду, убирала осколки и мусор на веранде, убирала пятна с нового стекла на входной двери. Хозяева удалились на второй этаж по той лестнице, что вела наверх из гостиной. Оттуда доносились лишь негромкие разговоры да звук работающего телевизора. Скоро стало совсем тихо.

Быть может, летом вид из комнаты Марины и приветливей, живее, но весной он уныл: ветки кустарника с набухшими, но не распустившимися почками, однообразные крыши коттеджей, почти таких, как у Волковых, унылый высокий забор.

Марина застелила постель, привела себя в порядок, поставила будильник на телефоне на семь утра и легла. Ее тотчас же захватил в свои объятия тяжелый сон. Снилась бабушка, ковшик с кашей, потом офис Михаила и он сам, раскачивающийся в кресле из стороны в сторону и размахивающий пачкой денег. И только Марина протянула руки к этой пачке денег, как заметила, что ее руки все исцарапаны. «Кот», — подумала она и проснулась от звука будильника.

Кот стоял около кровати и мяукал.

— Тебя, наверное, нужно выпустить погулять, дверь-то внизу, небось, закрыта, — прошептала ему Марина. — Сейчас, подожди минутку, потерпи. Только здесь не надо гадить, пожалуйста. Убирать так неохота.

Кот в ответ замурлыкал. Марина спустилась вниз, приоткрыла дверь — кот лениво вышел на крыльцо и направился куда-то к теплицам. Марина снова поднялась в комнату. Стоя перед зеркалом, она внимательно рассматривала себя и решила обойтись без косметики, пожалуй, впервые за пятнадцать или шестнадцать лет своей жизни.

Ровно в восемь пятнадцать сонный Волков спустился на кухню и уселся за стол.

— Я жду, опаздываю уже, — нервно сказал он Марине.

Марина спокойно поставила перед ним тарелку с овсянкой и вазочку с джемом. Какой именно это джем, Марина так и не поняла — банка стояла на одной из полок в помещении, которые хозяева гордо именовали складом. Все надписи были на английском, а в нем, как и в других иностранных языках, Марина сильна не была. Она лишь сообразила, что есть джем еще можно, срок годности еще не истек, и с овсянкой он, возможно, будет очень кстати.