— Да, дайте мне двадцать четыре часа, и ни часом больше! На мой взгляд, этого будет достаточно.
Раздавшийся повторно голос заставил меня повернуться, чтобы увидеть лицо, которому он принадлежал.
Одетый во все белое мужчина сидел, нога за ногу, на раскладном пляжном стуле, опираясь руками, усыпанными перстнями, на набалдашник трости из слоновой кости, и пристально рассматривал меня с головы до ног, словно выбирал товар в витрине магазина.
— Разумеется, необходимо, чтобы мне хватило воображения, но это… не так ли…
Мелкий смешок закончил фразу, мелкий икающий смех, похожий, скорее, на сухой кашель. Его тонкие усы растянулись в улыбке, приоткрыв ряд ослепительных зубов — причем, не ослепительно белых, а ослепительно разноцветных, поскольку они сверкали на солнце всеми цветами радуги.
Я подошел к нему поближе.
Передние зубы и резцы незнакомца были украшены драгоценными камнями.
Когда до него оставалось около двух метров, улыбка слетела с его лица, словно он опасался, что я ограблю его рот.
Я остановился. Сцена теряла смысл. Я уже не знал, зачем обернулся, я ведь даже не вслушивался в смысл сказанного, меня просто оторвали отдела. Я грубо заявил мужчине в белом:
— Оставьте меня в покое! Я собираюсь совершить самоубийство.
— Да, да… Я заметил… Поэтому и попросил вас подождать с этим двадцать четыре часа.
— Нет.
— Ведь это сущие пустяки — всего двадцать четыре часа…
— Нет.
— Что значат какие-то жалкие двадцать четыре часа, когда не удалась целая жизнь?
— Нет! Нет! Нет! И нет!
Я взвыл от отчаяния — до такой степени меня раздражал этот неведомо с какого неба свалившийся тип. Мужчина умолк, потупив взор, словно обидевшись на меня и мой резкий тон. Он явно хотел продемонстрировать мне свою обиду.
Я лишь пожал плечами и вернулся к краю обрыва. Не буду же я, в самом деле, портить себе смерть из-за какого-то идиота, который нацепил себе на зубы драгоценные камни!
Глубокий, очень глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я бросил взгляд вниз: море показалось мне еще более отдаленным, дикий натиск волн на прибрежные скалы еще более яростным, торчащие из воды прибрежные камни еще более острыми, а самих скал, казалось, стало еще больше. Вой ветра превратился в нарастающее жалобное пение, от которого у меня горели уши, словно то были стенания вечного неудачника.
Интересно, он все еще там?
Ну и ну! Как я могу допускать хоть на секунду подобные мысли? Я совершаю самый значительный и самый достойный поступок в своей жизни. Ничто не должно отвлекать меня.
Да, но все же интересно, он там или ушел?
Я украдкой бросил взгляд назад: незнакомец с нарочитым прилежанием показывал, что никоим образом не желает меня беспокоить. Глядя на его отрешенный взгляд, элегантную позу, умиротворенный вид, можно было подумать, что он слушает воскресный концерт, сидя в беседке городского парка.
Я решил, что должен отбросить все мысли о нем, и вновь попытался сконцентрироваться на своем прыжке.
Однако я ничего не мог с собой поделать: я чувствовал на затылке его тяжелый взгляд. Он смотрел на меня. Точно, как только я отворачивался, он вонзал в меня свой острый взор, я мог поклясться в этом, он прожигал меня своими черными глазищами, которые — я точно знал — неотступно преследовали меня. Я потерял покой, мое одиночество было безвозвратно утеряно.
Обозленный на незнакомца, я резко обернулся.
— Я что, по-вашему, спектакль тут устраиваю? Я собираюсь покончить с собой!
— Я просто любовался птичками.
— Нет. Как только я поворачиваюсь к вам спиной, вы сразу пялитесь на меня.
— Вот еще выдумки!
— Уходите отсюда прочь!
— С какой стати?
— Просто поразительно! Вам что, больше нечем заняться?
Он с беззаботным видом посмотрел на часы.
— Нет, обед у меня только через два часа.
— Убирайтесь к черту!
— Побережье открыто для всех.
— Мотайте отсюда или я набью вам морду!
— По-моему, вы перепутали роли: ведь вы же не убийца, а жертва.
— Я не могу погибать в подобных условиях!
То равнодушие, которое я испытывал всего несколько минут назад, было уже очень далеко. Оно улетело с чайками в открытое море, и там, наверное, ему было приятно покоиться на ветру, покачиваясь над острыми выступами подводных камней.
— Я хочу быть абсолютно один. Мое последнее мгновение принадлежит мне и только мне. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Как вы можете оставаться рядом с человеком, который собирается броситься на скалы?
Читать дальше