Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

— Садитесь, пожалуйста, — говорит председатель, когда последний из вошедших опускается на свое место. В его голосе нет ни напряжения, ни ожидания, ни волнения. В этом старческом голосе лишь торжественная строгость, словно они собрались для окончательного подписания договора, условия которого были выработаны много лет назад. Он почти незаметно склоняется вперед, его лицо остается в тени. Это служит сигналом внимать, что собравшиеся и делают, каждый в соответствии с давно установившимися привычками. За их плечами множество подобных собраний. Мощный человек ставит локти на стол и складывает кисти рук, одну на другую. Подушечкой пальца он неслышно постукивает по кольцу на левой руке. Оно золотое, грубой работы, с выгравированным рисунком. Он рассматривает свои ногти, словно все происходящее занимает лишь малую частицу его внимания. Однако задумчивая поза вовсе не идет ему, и эффект получается почти комическим. Председатель отвечает ему приблизительно таким же безразличным видом и начинает:

— До нас дошло сообщение, что наваб отправил своего эмиссара… — Два человека-колонны за его спиной, словно поясняя последнее слово, эхом вторят председателю — поочередно, сначала один, затем другой, слева направо и обратно:

— Посланник.

— Глашатай.

— Дипломат.

— Глаза и уши.

— Посланец доброй воли.

— Агент-провокатор.

Председатель жестом водворяет молчание и продолжает:

— Это эмиссар, вот и все, что мы пока знаем, и пока этого достаточно. Мы установим, кто это.

Тогда можно будет принять решение. — Он делает паузу, переводя дыхание. — Позже. В любом случае, он — лишь часть проблемы…

— Зачем ждать? — Мощный человек размыкает руки. — Почему не расправиться с ним прямо сейчас? Разве мы что-то выгадаем от его присутствия? — Он оглядывает сидящих за столом, ожидая согласия, но лица их, как всегда, ничего не выражают. Председатель продолжает, отвечая на прозвучавший вопрос:

— Мы будем следить за ним. Мы можем кое-что выгадать, установив его личность, прежде чем мы… — Он помедлил. — … прежде чем мы начнем действовать. Отграничить одно от другого не так-то просто…

Люди-колонны тут же включаются — по-прежнему поочередно:

— Черное.

— Белое.

— Козы.

— Овцы.

— Дебет.

— Кредит.

Председатель жестом приказывает им замолчать и глядит через стол на того, кто сел последним:

— … но деталь все же можно выделить из общей картины, в которой она составляет только часть. Вы не согласны, monsieur ? — Эта реплика относится к прервавшему его мощному человеку, который снова принял привычную позу, вот только суставы его пальцев побелели — слишком уж сильно он сжал сомкнутые руки. Сидящий против него человек, на которого до того упал взгляд председателя, нервно ворошит стопку бумаг и быстро взглядывает на человека напротив. Но худощавый сосед последнего перехватывает этот взгляд и цепко держит его в плену своего неподвижного взора. Затем он произносит всего одно слово:

— Отчет?

Этот голос звучит первый раз за время встречи. Он звенит холодным металлом и совершенно лишен интонации. Тот, к кому он обращается, с трудом догадывается, что это вопрос. Он раскладывает бумаги перед собой и откашливается:

— Не учитывая наши собственные интересы, долги Карнатика делятся на три приблизительно равные части…

— Приблизительно? — осведомляется мощный человек напротив.

— Основные интересы всех трех участников взаимно перекрывают друг друга, равно как и более мелкие задолженности, которые в целом можно не принимать во внимание. Все станет яснее, когда я продолжу…

— Верно, — соглашается председатель. — Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот… — Докладывающий снова опускает взгляд на бумаги. — Это деловые круги Аркота, партия Гастингса и, разумеется, Совет по контролю. Из трех этих кредиторов самыми влиятельными, хотя и самыми неорганизованными, являются деловые круги Аркота. Бенфилд представляет собой своего рода ключевую фигуру, но только для своих противников. Мы не считаем, что он сможет найти серьезную поддержку. Что касается Гастингса и его друзей, как ни странно, они все еще крепко держатся вместе. Но если что, высказанное ему недоверие лишь укрепит его позиции…

— Как это? — прерывает его металлический голос.

— Как он может выиграть, если потеряет даже то малое, что у него есть? И что выиграют его спонсоры? — мощный человек кладет руки на стол.

— То, что у него почти ничего нет, к делу не относится. — Невидимый председатель шевелится в тени своего кресла. — Он стоит на нравственных позициях. Гастингс — человек принципов.