Лоуренс Норфолк - Словарь Ламприера

Откуда-то сверху донесся негромкий лязг металла. Ламприер поднял светильник повыше и увидел, что с потолка свисают цепи, длинные цепи с крупными звеньями, подвешенные на крюках через каждые десять футов или держащиеся на массивных металлических балках, крест-накрест пересекающих потолок. Какой-то подъемный механизм. Статуи стояли на складе слишком тесно, поэтому, наверное, их…

Бум! Хлопнула дверь, видимо, в первом сарае. Ламприер почувствовал себя нарушителем, вором, шпионом, пришедшим похитить рецепт! Он похолодел, стал красться между статуями, в глубь склада, надеясь скрыться за ними. Щелк! — раздалось вдруг из гущи статуй, потом еще и еще — щелк, щелк, щелк… Во втором сарае что-то с грохотом упало на пол.

… щелк, щелк, щелк, — безупречные ментальные схемы одна за другой выходили из Нулевой Точки. Ламприер слышал, как камень касается камня, как статуи шевелятся во тьме. Шаги? Шаги! Они все ближе, вот уже в третьем сарае, а он не может заставить себя шагнуть в толпу статуй, где в полумраке шевелятся каменные конечности, издавая скрежещущий звук. Ламприер быстро огляделся в поисках спасения. Он погасил свой светильник. И хотя он испытывал полную панику, слыша приближавшиеся шаги, у него в голове прозвучал холодный отчетливый голос, и это не был его собственный голос: «Это опять началось, и тебе все известно; теперь требуется только твое присутствие…» Где звучал этот голос?

Он отодвинул с трудом от стены один край черепахи, которая была тяжелей, чем казалась на вид. Он втиснулся между панцирем и стеной, прикрывшись им, как громадным щитом, успев притаиться, едва дыша, ибо шаги слышались совсем близко. Ламприер до боли прикусил губы — не потому, что боялся, хотя он боялся, а потому, что сквозь щелку он увидал, что три богини, над которыми он посмеялся, сжали в каменных пальцах яблоки, которые он им дал, и мякоть сочилась сквозь пальцы, и капли сока падали вниз. Ламприер сдерживал дрожь, стараясь не дышать. Шаги стихли, и все началось.

Щелка для воздуха. Ламприер приник к ней глазом, скорчившись под черепашьим панцирем. Потом он услышал, что со всех сторон к нему приближаются шаги. Он видел, приникнув к щели лицом, бессмысленные лица статуй, освещенные желтоватым светом лампы. Это был не его светильник, он был погашен, а еще чей-то. Вот чья-то тень мелькнула совсем близко от его щелки, потом еще одна, вот кто-то прошел почти рядом: длинные черные волосы, юбки, лодыжки. Когда она удалялась, он смог различить ножные браслеты, кожаные полоски с бирюзой. Вот она повернулась вполоборота, он узнал ее и попытался освободиться от своего укрытия. Но страшная сила держала панцирь, казалось, его невозможно сдвинуть ни на дюйм.

— Джульетта! — закричал он. Девушка уходила в самую гущу статуй. — Уходи отсюда!

Ламприер услышал, что скрежет стал громче; потом раздалось легкое восклицание: «Ох!» — но тон не был удивленным. Скрежет стал еще громче, и Ламприер изо всех сил напряг спину, чтобы сбросить панцирь, но кто-то сопротивлялся его усилиям. Потом в крае панциря что-то треснуло: Ламприеру удалось сломить камень Коуда. Он подхватил черепок и начал отчаянно колотить по панцирю, но все было бесполезно. Он чувствовал, что обломок режет руку. Снаружи донесся еще один звук, более тихий, чавкающий, как ботинок, когда его вытаскиваешь из грязи, — чмок… Потом стали двигаться цепи, издавая однообразный лязг.

Щелк. Щелка для воздуха открылась. Статуи застыли в прежних позах. Ламприер снова попытался сдвинуть панцирь, он поддался, и Ламприер обнаружил себя на свободе. Он наконец мог выпрямиться. В нескольких ярдах от него на полу стоял горящий светильник.

— Джульетта? — нерешительно позвал он, затем снова, уже погромче. Цепи мягко раскачивались, позвякивая друг о друга. Ламприер взял светильник и, высоко подняв его, стал вглядываться в толпу каменных существ. Наверное, где-то поблизости протекала цистерна. Ламприер сделал шаг вперед и прислушался. Раздавался монотонный стук падающих капель.

— Джульетта?

Капли стали падать чаще. Ламприер поглядел по сторонам. Она осталась здесь? Или убежала? Несколько мгновений он думал о ней. Повернувшись, он увидел на полу что-то темное и блестящее. Кап, кап, кап… Он поднял голову и взглянул вверх, на цепи. В десяти футах над головой висело какое-то странное животное. Коза. Выпотрошенная коза, похожая на гамак, глядела на него мертвыми глазами. Ламприер почти наяву увидел, как грузчики тащат тело на корабль в этом «гамаке». Мертвая голова свешивается набок. Волосы, длинные и черные, волочатся по земле. Из-под холста виднеются лодыжки в кожаных браслетах. Лицо рассмотреть невозможно. Кровь из огромной раны в горле залила подбородок, глаза, нос и рот. Тут Ламприер понял, что глаза обманывают его. Дверь склада была открыта. За ней находился второй двор. Ламприер прошел к двери, сперва осторожными мелкими шажками, затем все быстрее, а когда он очутился во дворе, то уже бежал бегом; он промчался мимо сложенных штабелями ящиков быстрее, чем бегал когда-либо в жизни. За его спиной девушка продолжала раскачиваться в объятиях козы. Звенья цепей легонько, почти неслышно позвякивали: щелк-щелк, словно каблуки нервного офицера… Простые солдаты недоуменно переглядываются и фыркают, военачальники в замешательстве не могут сдвинуться с места, их лица, пепельно-бледны, коза постукивает сверкающим копытом по алтарю. Ифигения слишком долго ждала своего освободителя… Джульетта?